Сержант Глюк
Шрифт:
Так и оказалась Катя после учебы в этой поганенькой бульварной газетенке, с говорящим названием «Пук!» Выбирать было не из чего. Как и все остальные учреждения и организации культуры, газетенка была практически бутафорской, хотя и несла некий лоск вольнодумства. Периодически, строго согласованно, она публиковала провокационные статейки, для привлечения и выявления инакомыслящих, чем и оправдывала свое жалкое право на рабскую жизнь.
Устроиться по специальности куда-то еще, без протекции, было практически невозможно. Количество рабочих мест для людей стремительно сокращалось. Редакции газет и журналов обзаводились виртуальными роботами-журналистами, которые собирали данные в Сети, анализировали их, интерпретировали и формировали качественный журналистский текст. На подготовку новости у них уходило несколько секунд. Читатели даже не догадывались, что текст написан программой-роботом, а не человеком. Живых журналистов держали в редакциях только как репортеров, для выискивания или выдумывания новых скандальных материалов и тем.
Так как Катя была устроена в газету по протекции, осторожный Артюхов не стал навязывать ей сразу никаких подневольных работ, а предложил написать что-нибудь на свободную тему, с учетом профиля газеты. Он отечески напутствовал:
– Наши приоритеты – скандалы, махинации, грязное белье, секс, эпатаж. Наши читатели хотят приключений, настоящих или вымышленных. Поэтому нам нужны грамотные фейки. Мы по ту сторону добра и зла. Пусть читатели сами разбираются, что есть добро, а что зло, что реальность, а что фейк. Для массовой информации все средства хороши.
Исполненная благих намерений, Катя увидела свою задачу и миссию где-то в сфере журналистских расследований и разоблачающих фактов. Первый ее материал, тему которого подбросил Костян, основывался на его выборке из Сети. База адресов пропавших и числящихся в розыске людей совмещалась с базой переоформления права собственности на дорогую недвижимость. В результате всплывали интересные факты: недвижимость исчезнувших людей с открытых торгов оказывалась в руках всего нескольких фирм, которые, в свою очередь, являлись отделениями одной крупной корпорации.
Зарубая этот материал, Артюхов сказал, что газета не располагает ресурсами по перепроверке таких серьезных фактов. Этот материал может скорее заинтересовать полицейское управление, но не их газету.
Тему второго материала предложил Кате ее друг Мишаня, крутой парень, спортсмен, каскадер. Материал, естественно, был посвящен каскадерам кино. Катя написала о том, что техника безопасности при постановке кинотрюков повсеместно нарушается, а сами трюки неоправданно рискованны. Многочисленные факты говорят о том, что имеет место практика незаметного подталкивания съемок к высокорейтинговым кадрам каскадерской смерти, которые потом охотно и дорого приобретают центральные телеканалы…
– Заходи, садись, – с напускным радушием пригласил Катю Артюхов. – Обкашляем твою тему.
В своем маленьком кабинетике Артюхов был похож на монументальный памятник самому себе, тертому журналюге, вдавленному в редакторское кресло тяжестью массивного тела и непрерывной беспощадной борьбой за непотопляемость. Видимо, по этой же причине, в его мясистую переносицу были вдавлены и большие очки в роговой оправе, с дымчатыми стеклами. Остатки растительности на голове и короткая редкая борода Артюхова были выкрашены в трудно поддающийся определению темно-рыже-фиолетоватый цвет.
Прочитывая рукописи за рабочим столом, Артюхов предавался между делом своей любимой привычке – нюхал дорогие сигареты. Он не курил их, а долго мял в руках и нюхал. Пальцами одной руки держал сигарету за фильтр, а пальцами другой руки мягко обнимал ее со всех сторон и задумчиво водил ими по сигарете вперед-назад. И опять нюхал, и опять мял, водил, – медленно, прочувствованно, сладострастно. Его глаза при этом были удовлетворенно полуприкрыты, а порой томно закатывались. Иногда, из засады дымчатых линз, его глаза выстреливали масляно, с подавленным циничным интересом, в сторону появлявшихся в его кабинетике привлекательных журналисточек.
Сейчас же, по поводу Кати он был обеспокоен и насторожен не меньше ее самой. Сложная получалась девочка. Хотя и способная, могла бы работать. Сначала была трудоустроена к нему по личному звонку ответственного сотрудника всесильной службы Цивилизационного Развития Устремлений, сокращенно ЦРУ. Эта служба ведала всеми средствами электронного контроля за людьми и знала все обо всех. В ее компетенции находилась вся административно-техническая инфраструктура чипирования людей, их последующего использования и утилизации. Властные полномочия ЦРУ распространялись и на предоставление вожделенной отсрочки от чипирования.
А сегодня утром по поводу Кати Артюхову позвонили из еще более могущественной организации – службы Кураторов Гражданской Безупречности, сокращенно КГБ. Фактически, это уже элитный орден небожителей, полубогов, которые решали вопросы физического надзора за всеми людьми, в том числе и за людьми из ЦРУ. В случае необходимости, орден мог своей властью, без суда и следствия, уничтожить любого, вставшего на пути интересов Империи.
Сотрудник КГБ очень спокойным, леденящим душу тоном предписал Артюхову немедленно уволить Катю с формулировкой о профнепригодности и последующим направлением на освидетельствование комиссией ЦРУ. Естественно, Артюхов заверил кагэбэшника в том, что его указание принято к неукоснительному и скорому исполнению, и вызвал к себе Катю.
Что-то внутри Артюхова заерзало, он почувствовал себя меж двух огней, он не мог определиться сразу, как поступить с Катей. То есть, что с ней делать, ему указали ясно и без вариантов. Но как это сделать, чтобы не навлечь на себя негативную реакцию девочки? А вдруг, она пожалуется своим покровителям из ЦРУ? Тогда хлопот не оберешься, мигом раскрутят его разнообразные сексуальные интересы и склонности. Повинуясь своему почти врожденному обыкновению – лучше перебздеть, чем недобздеть – Артюхов решил действовать с Катей деликатнее, осторожнее, дать ей понять, что он сам заинтересован в ее работе, а там уж исподволь подтолкнуть её к какому-нибудь варианту, где она по неопытности запутается, наделает ошибок, и сама осознает безвыходность своего положения.
Он вытащил из пачки свежую сигарету для обнюхивания и предложил Кате сесть.
– Ну что я могу сказать, – шумно выдохнул он, глыбой нависнув над лежащей перед ним беззащитной рукописью. – Интересный материал, свежая тема, бойкое перо, грамотно подано! – Артюхов выдержал одобряющую паузу. – Как говорится, не пойми меня правильно, лично я считаю, что этот материал должен пойти в печать. И давай мы с тобой прикинем, как и в первом твоем материале, как мы будем, в случае чего, доказывать раскрытые тобой вопиющие факты? Предвижу, что нас затаскают по судам, требуя доказательств. Результат заранее известен. На телеканалах крутятся такие деньги, что они плюнут – и мы утонем в их плевке.
– Давайте тогда подадим это как фейк, – нашлась Катя. – Вы же говорили, что нам нужны грамотные фейки.
– Правильно, умница! Я тоже об этом подумал. Но тогда телеканалы предъявят нам, что мы фейково сели на их тему. Или, чего доброго, подумают, что мы куда-то, в своих интересах, дели их труп, который они заранее проплатили. Например, спрятали его, как будущую улику против них. Тогда уж точно нам не поздоровится, без всяких судов.
– Что же делать? – Катя все еще сохраняла надежду и лучезарную улыбку.