Сержант сэр Питер
Шрифт:
Именно наличие этой улики побудило Ли Смита сделать важное заявление: на момент их задержания в автомобиле находились четыре пакета с деньгами на сумму в шестьдесят тысяч канадских долларов. Как Смит сказал судье, Сэм обещал помочь ему, если тот не заметит, что он забрал эти деньги. Это было грубой ложью. Питера, присутствующего в суде, она очень возмутила, но это была вполне правдоподобная ложь. Люди, читая репортаж из зала суда в газетах, говорили: «Что ж, а почему нет...» Было проведено ведомственное расследование. Сэм Аллервэй был сломлен, унижен. Он начал появляться на заседаниях угрюмым, в нетрезвом состоянии, вследствие чего был уволен.
Спустя две недели его тело было найдено в Темзе.
Через два года Питер Данн стал главным свидетелем в другом служебном расследовании, по окончании которого главный инспектор, ответственный за провал Аллервэя, был не просто с позором уволен, но и едва избежал лишения свободы.
Но куда же пропали деньги, украденные из Канадского коммерческого банка? Скотленд-Ярд полагал, что их разделили на тысячи мелких сумм и переслали по почте различным адресатам в Америке. Это был простой способ спрятать бумажные деньги, к тому же так вывоз крупной сумму денег было практически невозможно обнаружить.
Допрошенный во время своего заключения в Дартмуре Ли Смит намекнул, что этот метод и был использован. Но в Скотленд-Ярде нашлись люди, припомнившие, что после кражи денег грабители находились в розыске, и во все почтовые отделения поступило указание обращать особое внимание на все объемные отправления в Соединенные Штаты.
Рапорт Питера по этому делу стоит процитировать:
«Эти трое прибыли в Англию за полгода до ограбления. Они не только разработали идеальный план действия, но также и грамотно выполнили его. У них был автомобиль, на котором они должны были добраться до побережья, но, вероятно, машина попала в аварию, иначе им не пришлось бы покупать новую. У нас есть полученный от американской полиции рапорт по делам Ли Смита. Он обвинялся в трех ограблениях банков, и ему грозило заключение в Синг-Синге на срок от пяти до двадцати лет, но он добился оправдания, подав апелляцию, в которой указывалось на юридические нарушения в ходе суда. Этот человек получил превосходное образование, и нет никаких свидетельств, что в Америке у него есть сообщник. Все основные американские банки получили просьбу от Скотленд-Ярда отчитаться о вкладах, сделанных через английскую почту, но ничего подозрительного не было выявлено».
Спустя девять лет все трое были освобождены из Дартмура, препровождены в Саутгемптон и оттуда кораблем депортированы в Америку. Полиция Нью-Йорка сообщила об их прибытии. На тот момент Питер посчитал это концом дела.
Спустя год в конце лета Питер Данн познакомился с делом о «часах смерти» при самых странных и необычных обстоятельствах.
Он взял отпуск. Ему хотелось отдохнуть, свободно путешествуя на небольшом катере от Кингстона до Оксфорда, останавливаясь на ночь в палатке, разбитой на любой удобной для этого лужайке, и пополняя запасы пищи во время визитов во встречающиеся на его пути городки. Питер прихватил с собой граммофон и несколько книг, чтобы в их обществе коротать вечера. Наутро же, искупавшись в реке, он продолжал свое путешествие через ряд шлюзов по пути к столь хорошо знакомому ему знаменитому городу.
Между Локтоном и Борн-Энд очень холмистая местность. По этим пустынным местам не очень приятно путешествовать даже днем; Питер же и вовсе прибыл сюда поздно ночью, бросив якорь у заросшего сорняками берега. Он натянул москитную сетку на кабине катера и принялся готовить ужин.
Это было не самое удачное время для ночевки на реке. Моросил дождь, и со стороны реки дул холодный ветер, поэтому, когда после захода солнца похолодало, Питер порадовался тому, что захватил с собой в путешествие теплый пуловер. Он совсем не знал эту часть реки, и у него возникло ощущение, что дорога в этом месте проходит на некотором расстоянии от берега — Питер не видел автомобильных фар и не слышал шума двигателей машин.
Проклиная сквозь зубы английское лето, он как следует захлопнул дверь каюты и потратил десять минут на истребление насекомых, все же ухитрившихся пробраться внутрь.
Питер попытался читать немецкую книгу по криминологии, но почувствовал сильную сонливость. Так что уже в девять часов он надел пижаму, потушил маленькую лампу, при свете которой читал, и лег спать.
Он не был таким уж любителем поспать, и определенного рода шумы пробуждали его быстрее, чем прочих. Гул дорожного движения, например, не мешал ему спать, как и низкий звук клаксона, но пронзительные звуки немедленно будили его.
Питер проснулся прежде, чем успел понять, что заснул. Разбудил его крик, и, несомненно, кричала женщина. Прислушиваясь, он встал с койки. Крик повторился. Это был вопль ужаса: кто-то кричал в страшном испуге.
Питер накинул поверх пижамы дождевик, открыл дверь каюты и выглянул на палубу. Кто-то бежал через подлесок, ломая ветки, и он услышал рыдания женщины.
— Кто там? — крикнул он.
Вернувшись в кабину, он взял ручной фонарь, чтобы с его помощью рассеять тьму. Тот осветил стоявшую девушку, в ужасе смотревшую на Питера. Она была в ночной рубашке и старом, выцветшем халате. Волосы ее были растрепаны, а круглое лицо перекошено от страха.
— Все в порядке, — сказал Питер.
Очевидно, что-то в тоне его голоса успокоило ее, так как она начала взбираться по крутому берегу.
— Погодите, — остановил ее Питер. — Я подтяну свой катер ближе к берегу. Что произошло?
Она не отвечала, пока он не взялся за трос, и корма лодки не пристала к берегу. Рука, за которую ее взял Питер, была мертвенно холодной, и сама девушка вся дрожала как осиновый лист.
— Заберите меня отсюда! Заберите быстрее! — всхлипывала она. — Это ужасно! Я не останусь здесь на еще одну ночь! Я услышала о «часах смерти» и рассказала о них мистеру Хэннею, но он лишь рассмеялся...
— Вы увидели что-то неприятное, верно? — предположил Питер.
Он провел девушку в каюту и укутал ее в одеяло. Она была весьма невзрачна, и Питер без труда догадался, что она была служанкой. Когда же она сказала ему, что служит горничной, он скорее подивился тому, что она смогла дослужиться хотя бы до такой должности.
У Питера в термосе был горячий кофе, который он оставил для раннего завтрака. Он дал ей его, и это немного успокоило девушку.
— Я служу в доме мистера Хэннея, сэр… в Диггинс Фоллис, вы, должно быть, знаете этот дом.
— Нет, я о нем не слышал, — возразил Питер, — как и о мистере Хэннее. Кто он?
Девушка не смогла дать внятного описания своего хозяина, сказав лишь, что он очень богат и «умеет наряжаться».
Судя по всему, ее очень испугали некие «часы смерти». Она слышала их снова и снова. Двое других слуг уволились, услышав их стук, ведь, если они начинают стучать, значит, случится что-то ужасное. А она все время слышала это ужасное «тик-так» где-то в стене.
— Если вы слышите «часы смерти», значит, кто-то непременно умрет.
— Я слышал о таких суевериях, — сказал Питер с улыбкой. — Это просто шуршат жуки, а они вполне безобидные.
Девушка покачала головой.
— Только не здесь, сэр, — произнесла она очень серьезно. — В Честерфорде всегда что-то случается, если вы услышали «часы смерти».
Питер услышал чей-то голос, окликающий владельца судна с берега, и вышел на палубу. Он увидел высокого худого человека с фонарем в руке.
— Вы не видели здесь девушку? — громко спросил он низким голосом.