Чтение онлайн

— Мы не прикажем отрубить тебе голову, поэт! —

произнес он вслух.— Твоя голова может нам еще приго¬

диться...

— Слава аллаху! — поблагодарил Абуль Атахия, до¬

вольный тем, что заручился высокой поддержкой, и пред¬

принял еще один ловкий ход, проговорив: — Я так давно

не читал стихов на меджлисе веселья. Эмир правоверных

милостив. Другие поэты успели получить много дирхемов...

— Мы наградим тебя, стихотворец!

— Мой повелитель щедр и великодушен! — восклик¬

нул Абуль Атахия, и придворные уже приготовились про¬

слушать и оценить касыду, как вдруг он снова обратился

к халифу: — У эмира правоверных сегодня очень много

гостей. А поэзия любит уединение. Может быть, будет

приказано ненадолго освободить зал?

— Это еще что? — возвысил голос Харун ар-Рашид.

Момент был выигрышный, и он не мог его упустить.—

У нас нет секретов от наших приближенных. Начинай,

мы ждем!

— Слушаю и повинуюсь! — запинаясь, произнес Абуль

Атахия.— Да простит эмир правоверных мою назойли¬

вость.

Он встал в позу и заговорил нараспев:

Пускай наместник бога на земле,

Что правит нами в славе и хвале...

— Молчать! — громовым голосом крикнул Харун ар-

Рашид. Поэт со страху присел на корточки, а на стене

колыхнулись шелковые шторы.

С этих строк начиналась подброшенная касыда! Ни¬

точка была найдена. Оставалось распутать клубок. Так

вот почему Абуль Атахия боялся!.. О песнях и танцах

нужно забыть. Довольно развлечений!

Он дважды хлопнул в ладоши, подзывая эмира медж¬

лиса веселья, и распорядился:

— Нам больше не хочется слушать стихи. Меджлис

веселья откладывается. В знак нашей благодарности вы¬

дай гостям подарки!

— Слушаю и повинуюсь!

Пока придворные гадали, почему халиф отменил

меджлис веселья, Харун ар-Рашид подозвал Масрура, ко¬

торый уже сообразил, что может понадобиться своему

господину, и приказал палачу после ухода гостей вернуть

Абуль Атахию.

Вскоре возле халифа никого не осталось. Ушли Ибра¬

гим аль-Мосули, Барсума. Слуга увел слепого Абу

Закара.

Воспользовавшись общей суматохой, пытался ускольз¬

нуть и обескураженный Абуль Атахия, но — о, ужас! —

дорогу ему преградил палач.

— Ага, бежать вздумал? — грозно шевеля усахми, спро¬

сил Масрур и, схватив поэта за шиворот, вернул его. —

Шагай назад, голубчик! Пошевеливайся!

Радуясь предстоящей казни, он крепко сжимал ру¬

коятку сабли; одно только слово, едва заметное и непо¬

нятное для посторонних движение губ халифа — и голова

смутьяна слетит с плеч.

В Парадном зале гарема, где еще недавно лилась му¬

зыка и звучали песни, стояла гробовая тишина.

Абуль Атахия бросился в ноги эмиру правоверных,

лихорадочно выдумывая предлог для оправдания. «О, ал¬

лах, — рассуждал он, — из-за чего на меня свалились та¬

кие беды? По заказу Зубейды я написал касыду. Чуть пе¬

ределал ее и, вставив строфы о бегстве аль-Аляви, продал

касыду вторично, на этот раз Фадлю. Казалось, все шло

так удачно... Где же я промахнулся? За чтение стихов

в присутствии халифа Фадль обещал кругленькую сумму...

Может, надо было отказаться?»

— Пощади, мой повелитель, пощади! — взмолился он,

обнимая ноги халифа, целуя их и не забывая в то же

время следить за Масруром.

— На кого ты похож, стихотворец? Мы же обещали,

что не отрубим тебе голову. Ты наш поэт, а мы уважаем

поэтов. Поднимись, не теряй своего достоинства! — про¬

говорил Харун ар-Рашид, брезгливо морщась, и, заметив,

что Абуль Атахия не сводит глаз с Масрура, приказал па¬

лачу удалиться.

Стихотворец взглядом проводил ферганца и встал с ко¬

лен только после того, как дверь за ним захлопнулась.

Глава XLVI

АБУЛЬ АТАХИЯ РАССКАЗЫВАЕТ

— Твоя жизнь в безопасности,— заверил Харун ар-

Рашид, облокачиваясь на подушку и жестом приглашая

поэта садиться.— Само собой разумеется, если ты скажешь

правду.^

— Клянусь пророком, я буду говорить только правду!

— Садись, я поклялся, что ты сядешь!

Абуль Атахия отер слезы и опустился на ковер.

— Эмир правоверных милостив, я это знаю,— прого¬

ворил он.— Но пощадит ли меня визирь? Как-никак я его

выдал. Конечно, из лучших побуждений...

— Визирь?! Ах, снова визирь...— возмутился Харун

ар-Рашид. — Пощадит ли он тебя? Ты что-то больно много

задаешь вопросов, поэт! Мы ясно сказали, что берем тебя

под свою защиту. При чем тут визирь?

— Увы! Одно дело — эмир правоверных, другое...—

вздохнул стихотворец и, наконец окончательно придя в

себя, изрек:

— Пусть галера моей жизни, рассекая воды Евфрата,

устремится по пути, начертанному халифом!

— Ты не на поэтическом турнире,— оборвал его Ха¬

рун ар-Рашид.— А ну, признавайся, кто сочинил касыду?

— Прошу п-прощения, совсем с-случайно, но я...— от

растерянности и страха Абуль Атахия слегка заикался.

— Так я и предполагал, что это твое сочинение, — делая

ударение на слове «твое», проговорил эмир правоверных.—

А почему ты вздумал прочесть касыду на меджлисе ве¬

селья?

— О мой повелитель, я пытался прочесть ее тебе с гла¬

зу на глаз,— оправдывался стихотворец.— Ты не соизво¬

лил согласиться.

— Что там в твоей касыде? Говори теперь!

— Пощады, о эмир правоверных! Это чистейшая