Чтение онлайн

Я поцеловала Валерия, подняла статуэтку и вышла из квартиры. Нет, не вышла, выбежала. По лестнице спускалась бегом. И из подъезда вылетела пулей – мне нужно было успеть спасти Машу. Выбежала со двора, завернула за угол – вот он, Березовый переулок, на табличке написано. Да можно было и не читать – там, чуть в отдалении, темно-серый «пежо» – значит, Березовый переулок, ни с чем не спутаешь. Они меня должны видеть, и статуэтку в руке тоже – с этого момента Маше не должно больше ничего грозить. Если они сдержат слово. Я надеюсь, что сдержат – надеяться больше не на что. Но почему никто не выходит из машины? Стекла тонированные. Там Маша или они ее держат в другом месте? Зачем им эта чертова статуэтка? Зачем они убили Валеру?

Никто не выходит. Что мне, стучать в стекло? Разнести машину этой дурацкой статуэткой?

Дверца щелкнула и приоткрылась. Я постаралась улыбнуться. Дверца распахнулась широко-широко, сильно запахло какими-то мужскими духами, ярко вспыхнул свет, но только на одно мгновение – вдруг стало темно и удушливо. И что-то в ушах… И что-то во мне… А потом вообще все пропало.

Будь она хоть капельку обидчивой, давно запустила бы ему в голову тарелкой, встала и ушла. Любая бы на ее месте так и поступила. Пригласил в ресторан, а теперь оскорбляет. И глухая-то она, и больная, и одета не так, и живет в плохом доме, и работает всего-то на фабрике мягкой игрушки. На себя бы посмотрел! Тоже Ричард Гир выискался! И если уж она такая убогая, как он хочет представить, зачем тогда в ресторан приглашал? Выбрал бы себе не убогую. Или это он хочет сбить цену, рассчитывает, что после ресторана она согласится на… на то, что бывает после ресторана? Лично ее еще никто не приглашал, но девчонки с фабрики рассказывали, так что она в курсе. Но если так, зря понадеялся – ничего после ресторана ему не выгорит.

Нет, ну оскорбляет и оскорбляет! Теперь еще образование приплел: она, видите ли, не получила нормального образования.

– Что вам от меня надо?

Пора тарелку кидать, пора возмущаться. Есть, конечно, и другой способ: просто выключить аппарат, пусть тогда сидит себе и разговаривает с глухой стеной сколько хочет, она ни звука не услышит. Сто раз проделывала такой фокус, когда совсем доставали. Но сейчас не тот случай, пусть сначала объяснит, что ему нужно, зачем-то он ее пригласил.

– От вас мне ничего не нужно. Наоборот, я хочу вам помочь. Я представитель международного благотворительного общества.

Ага! Ну, акцент-то она сразу заметила – глухая не глухая, а слышит, что надо, не хуже других, если с аппаратом.

– Чем же вы мне можете помочь?

– Вот об этом и пойдет речь, это и есть суть нашего разговора, – улыбнулся во весь свой зубастый рот, подлил вина в бокалы. Ну что же, она готова его послушать, пусть говорит. – Ваша жизнь, Любовь Романовна, должна была быть совсем другой – счастливой, обеспеченной.

– Да я и так не жалуюсь. Что в моей жизни не так? Вроде зарабатываю неплохо, недавно на четвертый разряд сдала. А счастье? Все зависит от того, как ты сам себя ощущаешь.

– Это правильно, – отпил вина, поставил бокал, улыбнулся. – Вы чрезвычайно умная девушка, Любовь Романовна, мудрые мысли высказываете.

Да уж ясно, не дура!

– И это особенно обидно, что такая способная девушка, как вы, не получила ни образования приличного, ни достойного положения в обществе. А ведь должны были.

– После нашей спецшколы не сильно-то куда поступишь. Да я и не хотела, хотя, может, и могла.

Это в самом деле правда: физрук всегда ее хвалил, говорил, что из нее может выйти хорошая спортсменка, предлагал даже дать рекомендацию в спорттехникум, но она не захотела – фабрика игрушек ей сразу понравилась, их с классом водили на экскурсию.

– Мы с вами, Любовь Романовна, говорим о разных вещах. Вы не совсем меня понимаете.

Чего уж тут не понимать? Вот тоже сложность какая! А вообще приятно, что он ее по имени-отчеству называет – уважительно и красиво, – ее никто никогда так еще не называл.

– Выпейте вина, Любовь Романовна. Вы к своему бокалу даже не притронулись. И совсем не кушаете, попробуйте, это вкусно.

Может, и вкусно, только неизвестно, что это такое. Наешься непонятно чего и в больницу опять загремишь – с ее печенкой шутки плохи.

– Спасибо, я на диете. И не пью совсем.

– На диете? – Он рассмеялся. – Да у вас отличная фигура!

– Дело не в том. У меня печень больная.

– Ах да, да, да! Знаю! Извините, что не подумал об этом. Но можно исправить ошибку, заказать что-нибудь диетическое.

Он позвал официанта, заказал паровые биточки, белковый омлет с овощами и бутылку минеральной воды.

– Придется немного подождать, – посмотрел с сожалением, покачал головой. – Поешьте, пока не принесли заказ, салат из огурчиков, повредить он вам не может, – придвинул тарелку и опять головой качает. – Видите, как много в вашей жизни ограничений, а ведь и этого могло не быть. Если бы не случилось то, что случилось, вы стали бы вполне здоровым человеком. Здоровым, счастливым, образованным – за деньги все можно сделать, даже здоровье купить.

– А что такое случилось? – Ходит вокруг да около, будто хочет открыть ей бог знает какую тайну. А не хочет ли он завербовать ее в проститутки? Очень может быть, потому и про деньги говорит. Деньгами думает соблазнить, мол, сейчас ты вот какая, сейчас у тебя ничего нет, а пойдешь работать на меня проституткой, и все появится. Ничего у него не выйдет!

– Случилось то, что другой человек занял ваше место, Любовь Романовна.

– Как это?

– Думаете, вы – Любовь Романовна Иконина? И мать ваша – Зоя Федоровна Иконина? А отец ваш…

– Отца у меня никогда не было! Отец развелся с мамой перед самым моим рождением.

– Вот-вот! Но все не так. Ваши отец и мать – не ваши родители. И вы Любовь Романовна Иконина – только по несчастью, по недоразумению. На самом деле вы – Алена Юлиановна Озерская!

– Что за хренотень? С какой это радости я какая-то Алена Юлиановна? Мне мое имя нравится больше – Люба, Любовь. И фамилия моя красивее – Иконина. И что значит, мои родители – не мои родители? Вы-то сами кто такой?

– Член международной благотворительной организации, я уже объяснял. Мы занимаемся как раз такими случаями, как ваш, восстанавливаем справедливость…

Ну совсем ее за дуру держит! Справедливость они восстанавливают. Да нет таких организаций, жулик какой-то или еще кто похуже.

– Благотворительные организации консервы и старую одежду нищим раздают. А еще лекарства в отсталые страны привозят. Я не нищая и не отсталая. Если хотите помочь, помогите Тане Рубиной, у нее мать запивается.

– Тане Рубиной?

Удалось ей все-таки его поддеть! Глаза выпучил, рот открыл, словно перцу ему туда насыпали. Что теперь скажет, как отвертится?