Чтение онлайн

Злая на сестру и на саму себя, Тенши опустилась на корточки и принялась осторожно собирать с пола осколки разбившейся чашки.

Теперь еще и пол придется мыть! Не день, а наказание….

Закусив губу, Тенши готова была разреветься от разочарования и обиды. Почему подобное происходит только с ней?! Может, права Наоми, упрекающая ее в чрезвычайной чувствительности? Сама она едва ли стала бы так расстраиваться из-за какой-то там разбитой чашки!

Раздумывая над превратностями собственного характера, куноити методично складывала осколки в ладошку, когда вдруг резко распахнулась дверь и в комнату с огромными глазами ворвался Лао – мальчишка лет 10-ти, которого она по доброте душевной частенько подкармливала втихаря от сестры.

– Тенши-сан! Тенши-сан!!! – задыхаясь, выпалил он с порога, энергично размахивая руками, явно не в состоянии подобрать нужных слов, – там…. там…

– Ай! – вскрикнула Тенши, вздрогнув от неожиданности – она поранила палец об острые края осколков, и на пол закапала алая кровь.

Хмуро сведя брови на переносице, девушка отупело уставилась на окровавленную конечность. Нет, сегодня мир действительно ополчился против нее!

Тяжело вздохнув, куноити поднялась на ноги и выбросила черепки в урну под столом.

– Что еще стряслось, Лао? Чего ты носишься, как угорелый? – едва взглянув на него, пробурчала девушка недовольно. Достав из кармана шорт носовой платок, она обернула его вокруг пальца, пытаясь остановить кровь.

– Тенши-сан… Там…. Там… Наоми-сан… Она сражается с какими-то людьми в черных плащах. Все говорят, это акацуки!

– Акацуки? – эхом повторила девушка, вскинув голову. Едва с уст мальчонки слетело имя сестры, она тут же позабыла о порезе и ее чуткое сердце наполнилось тревогой, – на них были черные плащи с красными облаками? Ты не ошибся?

– Клянусь, Тенши-сан! – Лао клятвенно сложил ладони у груди, преданно глядя на куноити горящими глазами, – я видел собственными глазами!

Это определило все, и девушка кинулась к старому платяному шкафу в дальнем конце комнаты. Распахнув дверцы, она достала оттуда ножны с оружием и набедренную сумочку, набив ее сюрикенами и сопутствующими принадлежностями.

– Где это произошло? – на ходу бросила Тенши, подхватив со стула плащ.

– У храма Будды, в восточном квартале.

Не сказав больше ни слова, Тенши пулей вылетела из комнаты, одержимая лишь одной целью – вовремя предотвратить надвигающуюся беду, пока Наоми не наломала дров. С ее-то буйным, неудержимым характером как бы правительству селения не пришлось заново отстраивать весь квартал!

Наоми отскочила в сторону и крепче сжала рукоять катаны, держа оружие наизготове. Ее острый, пронзительный взгляд не отрывался от неясной фигурки соперницы, неподвижно застывшей в нескольких метрах от нее. Обрывки бумаги мелкими клочками медленно кружились в воздухе, шуршащим дождем опадая на землю.

Наоми сардонически усмехнулась. Ее противница – девица не промах. Она так филигранно владела бумажными дзюцу, что старшей из сестер пришлось нелегко. Используя взрывные печати для детонации, куноити смешивала их с чакрой, что в разы увеличивало мощность техники. Но ее превосходство длилось недолго. Наоми искоса взглянула на острие меча. Длинное, начищенное до блеска стальное лезвие, поблескивая в лучах осененного солнца, обагрилось кровью соперницы….

Наоми не спалось. Бессонница… такое случалось с ней редко, но метко, и страшно выводило ее из себя. Вопрос финансов волновал куноити ничуть не меньше Тенши. Та работенка, которую подобрала для них сестренка, мягко говоря, не устраивала Наоми, хотя за нее и платили приличные бабки. Устав ворочаться без сна, куноити поднялась, когда на часах еще не было и 7.00, в наисквернейшем расположении духа. Девушка долго сидела на кровати, нервно барабаня кончиками пальцев по убогой тумбе, ютившейся возле постели, напряженно глядя в пустоту.

Нет… это воистину невыносимо. Усидчивостью Наоми никогда не отличалась. Стены комнаты давили, и она решила прогуляться по городу, чтобы развеять свое дурное настроение. В многолюдном селении Дождя утро, пожалуй, самое подходящее для этого время суток. Умиротворенная пора, когда трудовой день еще не начался и на тесных улочках, на которых в дневные часы просто не протолкнуться, сейчас было поразительно тихо и спокойно.

Не думая ни о чем, Наоми неторопливо брела по городу. Селение постепенно оживало, и улицы наполнялись людьми, суетливо спешащими по своим делам. Открылись кафе и магазины, и в воздухе аппетитно запахло выпечкой. А она все шла и незаметно для себя забрела в восточный район города. Здесь, как и в прочих районах, царило оживление. Настало время обеденной службы, и люди потоками стекались к подножию величественного храма, заполнив площадь. Звучали звуки молитвы, и распахнутые настежь двери приветливо зазывали верующих, приглашая к обедне.

Наоми в нерешительности остановилась у подножия храма, со смешанным чувством глядя на бесконечную сотню мраморных ступеней, вереницей взбегающих вверх. Она никогда не была особо религиозной. В клане Киёмидзу религия всегда была под запретом, чем-то чуждым истинной природе настоящего наемника. С самых пеленок им внушалось, что единственное, во что должен верить настоящий синоби – это в свои собственные силы и сталь катаны. Многие годы, лишившись опоры и поддержки родителей, оставшись сиротами, на попечении старейшины клана, они с сестрой привыкли полагаться только на самих себя, в этой тесной связи найдя единственное утешение и поддержку.

Наоми жила сестрой, так же как и сестра жила ей…

Так почему же сегодня она неожиданно сама для себя оказалась у подножия храма?

Опустив голову, куноити отвела с лица непокорные пряди длинной челки, упавшей на глаза, сложила губы в ироничной ухмылке.

– Капец, Наоми… видела бы тебя Тенши, вот потехи бы было? – обратилась она к самой себе. У сестренки глаза на лоб полезут, если она узнает, что старшенькая по собственной воле заявилась в храм без желания кого-нибудь прирезать…

Что ж… возможно, в душе Наоми была намного лучше, чем сама привыкла думать?..

Посмеиваясь над собой, девушка таки поднялась по крутым ступенькам, оказавшись на просторной площадке, ведшей ко входу в храм. Мимо сновали люди, прихожане спешили попасть на мессу, но Наоми едва замечала их, поглощенная необычайным для нее чувством раздирающего сомнения внутри. Она хотела зайти внутрь, но не могла… Что-то в глубине ее души противилось этому.

Девушка стояла посреди площадки, задумчиво глядя на распахнутую дверь, и не заметила, как неслышно, из-за несущей колоны, поддерживающей козырек покатой крыши, вышел человек.

– Наоми Киёмидзу? – раздался за спиной девушки ровный мужской голос, вырвав куноити из плена собственных мыслей. Она нахмурилась, недовольная тем, что ее потревожили, и, повернувшись на зов, неожиданно столкнулась с пристальным взглядом холодных лиловых глаз. А что то были за глаза! Крупные, близко посаженные, чуть раскосые, с необычайным круговым рисунком радужки, под отчетливо видными густыми бровями, они будто глядели в самую ее душу, буквально пригвоздив девушку к месту.

«Рениннган? – молнией вспыхнула в голове догадка, и куноити невольно повела плечом, ощутив, как мурашки скользнули по позвоночнику, – не может быть…»