Чтение онлайн

Генри взвесил в руках шокер. Похожий на футуристическое оружие, он удобно лежал в руках. Экран прицела легко реагировал на касания большим пальцем правой руки рычажка управления кратностью прицела. Заряд из пули-аккумулятора разгонялся магнитным полем. Прицельная дальность составляла порядка трехсот метров. Пули обладали мягким наконечником, демпфирующим удар. При его сминании оголялись два электрода, поражающих дичь электрическим током. Крупные животные, такие как олень, тигр, медведь, отключались минимум на полчаса, чтобы охотник мог запечатлеть себя рядом с трофеем. Убийство зверя нынче являлось делом противозаконным и очень строго наказуемым. Оружие было малошумным и без отдачи, что очень подходило для стелс-операций.

Ветеринарное ружье являлось полной противоположностью шокеру. Здесь важен был недорогой способ отключить крупное домашнее животное без всяких нежелательных последствий для него. Количество снотворной жидкости выставлялось на оружии в соответствии с массой животного. Патрон перед выстрелом автоматически программировался под нужную дозу. Выстрел производился за счет старого доброго пороха, поэтому оружие было громким. Генри считал, что эффект громкой стрельбы мог психологически сломить врага, поэтому от него решили не отказываться.

Бегство с острова собирались совершить на тех же парашютах. Полина брала с собой Мориц, а Генри – профессора Блохина. В море их должен был ждать автоматический катер.

Со стороны операция смахивала на грандиозную аферу, поступок людей, которым нечего терять. Аналитическая программа Полины, наоборот, отдавала этому способу предпочтение. Начитавшись старых книг про спецоперации, Полина и Генри представляли себе, как надо вести себя в бою. Генри даже смастерил светошумовые гранаты из смеси перманганата калия и магниевых опилок. В темных помещениях, где преимущество могло возникнуть у того, кто хорошо в них видит и слышит, взрыв должен был вызвать временную потерю зрения и слуха.

Нервозность, вызванная томительным ожиданием, прошла, когда в полной темноте катер потянул парашют. Потоки воздуха зацепили крыло, расправили его и подняли двух человек над океаном. Генри травил нить, воспаряя все выше и выше. Теплый воздух, исходящий от нагретой за день воды, способствовал подъемной силе. Вдали показались огни острова.

– Отстегивай! – Полина похлопала Генри по плечу.

«Цзы-ы-ынь» – звякнул металлический замок. Нить оторвалась и полетела вниз. Освобожденное крыло-парашют облегченно отреагировало на свободу и поддалось стихии воздуха.

Алексу готовили к трепанации. Она сидела в кресле, абсолютно лысая, пристегнутая наручниками к подлокотникам. Ее одурманенный взгляд не выражал ничего. Она была под воздействием наркотиков. Это была стандартная процедура. Перед тем как подключить человека к Сети, его подсаживали на наркотики, чтобы потом ради дозы он готов был выполнить любой приказ, даже самый бесчеловечный. Работа в Сети изнашивала человеческий мозг мгновенно. Вызывающие зависимость наркотики были нужны и для создания иллюзии отдыха.

Капитан полиции рассказала все, что знала, и теперь была бесполезна. Чтобы еще немного послужить, она могла целый месяц просидеть в Сети, а уж потом отправиться на тот свет. Филиппос очень уважал себя за то, что придумал этот способ управления Сетью. В будущем он думал его усовершенствовать, несмотря на всю его бесчеловечность, продлив жизненный цикл киборгов. А в далеком будущем он думал о попытке вживления человеческого мозга в искусственное тело. Вот поистине светлое будущее человечества.

Опыты Блохина нравились ему все меньше. Человек со сверхспособностями оставался тем же человеком, со слабостями. Некоторые из его помощников, почуяв силу, решили, что стали настолько могущественными и умными, что могут начать свою игру. Филиппосу это было неинтересно. Ему нужна была послушная армия, которая по первому зову явится на исполнение его приказов. Зависимый от него киборг больше подходил на эту роль. А человеком со сверхспособностями должен быть только один – это он, и больше никто.

Блохин постоянно совершенствовал свои программы. Они были хороши, но быстро изматывали, так же, как и Сеть, его киборгов. Филиппос ждал результата и все время думал о той девчонке, Полине. Она поначалу тоже уставала, и он помнил кровотечения у нее из носа, но теперь она как будто привыкла к ним. Девчонка умело пользовалась сверхспособностями, была всегда впереди его людей и не показывала признаков усталости или заторможенности. Его же люди быстро уставали, и были случаи смерти от переутомления.

Врач нанес маркером пунктир по кругу черепной коробки Алексы и направил на него манипулятор медицинской пилы. Экран распознал маркер и просигналил, что готов начать операцию. Филиппос каждый раз наслаждался зрелищем трепанации. У него была целая коллекция человеческих черепных крышек.

Вдруг экран терминала заморгал. Послышался хлопок с той стороны. Врач упал на пол и задергался в конвульсиях. В кадре появились двое. Он узнал их. Это была та самая Полина и ее дружок, выживший паренек с яхты. Они были вооружены. Полина посмотрела в экран терминала и подняла палец в однозначном жесте. Ее дружок направил оружие в экран и выстрелил. Экран терминала потемнел.

После приземления, напугавшего Блохина до смерти, Полина первым делом убедилась, что их поступок остался незамеченным. Они с Генри запаковали парашют в сумку.

– Полина! Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты будешь держаться от этого места подальше! – Профессор принял нравоучительный тон после того, как пришел в себя.

– Дальше, ближе – никакой разницы, Владимир Константинович. Расстояния ничего не значат. Мы тут, потому что наш товарищ попал в беду на этом острове. Она полицейский из Интерпола. Помогла нам, теперь мы хотим помочь ей.

– Не та ли это девушка, которая прибыла с группой туристов? Блондинка такая остроносая?

– Вы ее видели? – с надеждой спросила Полина.

– Слышал, охранники разговаривали. Мне кажется, ее сегодня готовятся перевести в цех.

– Как это «в цех»? Ее уже того, вскрыли?

– Не знаю, меня не информируют. Ты не потеряла мой прибор?

– Нет, я сейчас попробую посмотреть во все камеры.

Полина пробежалась по ним и нашла Алексу. Она смотрела в ту же камеру, что и Филиппос. Времени на раздумья не было.