Чтение онлайн

— Я начал путешествовать еще мальчиком. — Продолжил Алерон словно бы самому себе. — Не хотел жить в этом доме, не любил я его. А вот Алеон любит! Ему Аэр’Дун по душе…Сильвия, простите моего сына, он, он слишком резок с Вами и…

— Алеон меня спас, меня и моих детей. Мне не за что его прощать. — Уверенно отозвалась княгиня, не позволяя и тени сомнения закрасться в мысли.

Хозяин Аэр’Дуна украдкой посмотрел на гостью и продолжил:

— Я правда много путешествовал, сначала по юношеской забаве, потом из научного интереса, ну и по роду занятий. И мои путешествия всегда были за гранью горизонта. Не знаю уж почему, но мир людей всегда притягивал меня. Эльдары сильно недооценивают ваш род, но вы им простите… Это от гордыни и нежелания понимать кого-либо, хоть даже и себя.

Алерон говорил тихо, но четко и с неожиданным жаром.

— Гордыня и эгоизм с непомерными амбициями — вот наши злейшие враги, а вовсе не бельмо, или хаос с его порождениями, демонами и прочим! Мы упиваемся своей принадлежностью к роду Старших Детей Создателя, не замечая, что вырождаемся. Раньше мы были весьма многочисленны, а теперь на наших улицах почти нет детей, разве что у рыжих, младших эльдаров. Эльдарийка с младенцем — редкая картина!

Он горестно покачал головой:

— И я, и я причастен. — выдохнул Алерон. Сильвия стояла, не шелохнувшись, боясь смутить хозяина дома. Может, он забыл о ее присутствии? Тогда незачем напоминать.

— Сильвия! Мне надо рассказать Вам нечто очень важное! Прошу Вас, проявите терпение и снисходительность к многословному старику.

Взгляд эльдара снова скользнул «за горизонт». Сильвия сделала глоток из чаши, ей показалось, что вино очень крепкое. Алерон продолжил:

— Мы привыкли, что вы, люди, относитесь к нам с необыкновенным, почти священным трепетом. Я знаю, тому есть повод — наша магия, Сила и… прочее. Но мы ветрены, неразумны и беспечны. Мы опьянены вечностью.

Алерон снова прервался, когда продолжил, все сказанное начало «видеться» Сильвии как наяву.

— Однажды, в вашем, тогда гостеприимном, мире, я повстречал девушку. Совсем юную. Она жила послушницей при храме одного из идолов Младших. Я пришел в храм, усталый от пыльной дороги и жгучего солнца, укрылся в зеленых садах. Она же пришла к пруду храма за водой. Молодая, тонкая, с нежной золотистой кожей и густой косой. Я невольно залюбовался, и страсть мгновенно вспыхнула в душе и теле. Она же приняла меня за своего бога и с радостью позволила утолить желание. Я ушел с пеньем цикад, опьяненный встречей. Она осталась…

Сильвия невидящими глазами смотрела на заходящее солнце, все мысли были в далеком саду. Алерон незаметно взял её за руку, от прикосновения разлилось тепло.

— Если бы я был чуть тоньше, чуть влюбленней! Мне следовало забрать ее с собой, а я даже имени не узнал! Но я ушел, ушел от девы, до меня невинной, чистой, как цветок. Я и помыслить не мог, что свершится великое чудо, и душа эльдара вернулась в мир. Знаете ли вы, Сильвия, но наши великие умы смогли узнать судьбу душ, погибших прежде конца времен. Если верить им, некоторые уходят в едином потоке к Создателю, многие даже склонны верить, что их путь сообразен вашему. Но особенно яркие возвращаются к нам в детях. Быть может, это был последний дар Создателя по немощам нашим.

Алерон вздохнул. А Сильвия уже внимательно смотрела на Алерона. Пить вино дальше она не отважилась.

— Я ушел, оставив девушке дитя. Она же не могла позвать меня, не зная ни имени, ни рода. Бывало, мне хотелось вернуться в тот храм, но всегда находились дела, как мне казалось, более важные. Однажды я испытал странную тоску и боль, причину не понял, боль вскоре покинула меня, но тоска не стихала — словно бы я потерял нечто важное, сверхценное.

Мы не были по закону нашего мира или мира людей соединены законными узами. Однако, я понял, что в глазах Всевышнего это не так, я ринулся в поисках храма, и…опоздал. Я нашел пепелище и давно высохших на жарком солнце мертвецов. Зеленые оазис слился с пустыней. Кто-то напал на храм и разорил его. Маленькая жрица погибла при нападении, или же погибла позже. Но последнее — ее смерть, — было для меня очевидно. Разочаровавшись в себе и мире людей, я дал слово, больше никогда не возвращаться. Смерть, болезни и печали преследовали меня там.

Время шло, стирая воспоминания и оставляя только грусть. Пока однажды все Поднебесье не накрыло волной рушащейся магии целого мира, нескончаемой боли — рвало само пространство. Но Светлый Владыка лишь сокрушенно покачал головой — это мир людей, и мы не должны вмешиваться.

Алерон внимательно посмотрел на Сильвию. Княгиня сохраняла безмятежность как в лице, так и в мыслях. Хозяин замка продолжил, так и не отпуская её руки:

— И вот я снова ощутил ту боль, как и с моей маленькой жрицей, но только острее. Зов не был слабым отголоском. Звала моя кровь! Тот, кто звал меня, умирал. Умирал в жутких муках, само его естество изменялось в них. Я взял своих крыланов и прошел Грань на последних точках жизни камней. Я нашел Алеона в лесу у Самой Грани. Жизнь его человеческой половины иссякла, но эльдары сильнее к смерти и моя кровь еще теплилась жизнью.

Нефриловый шлем и оковы — что может быть страшней!? Только пытаться творить магию, да еще и сильную, в них! Магия и нефрил искалечили его, нефрил вошел в кровь, неся неутолимый, негасимый жар. Я едва успел вынести юношу. Его кровь рассказала мне больше, чем слова. Так я обрел сына… Дитя, прости, что тогда не спас тебя! Алеон бредил, а из образов я не сложил всю картину. Камни погибли, и дорога между мирами оборвалась.

Алерон, не дожидаясь ответа Сильвии, продолжил.

— Алеон болел еще много месяцев — нефрил держал его в плену. Помню тот день, когда мой сын вернулся из нефрилового мрака. — Алерон заулыбался, вспоминая теплый момент. — Маленький Алион только научился ползать, он сбежал от Аэлы, такой непоседа был. Когда мы нашли малыша, он уже вскарабкался на постель к Алеону. Алион описался и Алеон очнулся в луже.

Сильвия невольно улыбнулась, но Алерон снова погрустнел.

— Яд и по сей день кипит в его жилах, но мой сын сумел его обуздать, хотя бы частично. Ради сына, ну и, наверное, ради меня. Он ведь любит… Нефрил же и стал его оружием. Алеон продал себя Светлому Владыке, мечтая о мести…

Сильвия вздрогнула.

Хозяин замка и его гостья провожали солнце взглядом. Оно тонуло в молочных облаках. Казалось, кто-то разлил взбитые сливки и теперь по ним бежит абрикосовое варение. Наконец, Сильвия повернулась к Алерону.

— Лорд Алерон, вы забрали Алиона у Дарины? — Алерон покачал головой. Сильвия мягко вытянула руку из мозолистых ладоней собеседника. — Тогда, кто же?

Темный Лорд развел руками и улыбнулся:

— Он сам, как мы все полагаем.

Алерон ушел, оставив Сильвию одну и с недопитым вином в догоревшем закате.

Тепло веранды медленно угасало, оставляя тонкое послевкусие. Княгиня стояла, понурив голову, не в силах опустить ненужный бокал, все еще крепко сживаемый рукой.

Сильвия зябко повела плечами. Серые сумерки сменились темнотой ночи. Засияли звезды, холодные, прекрасные. Говорят, эльдары раньше слушали их песни. Слышат ли они их сейчас?

Подул холодный ночной ветер, жаль, он был лишен аромата. Кто-то оставил на веранде кристалл, все те же невидимые слуги, которым строго настрого запрещалось с ней говорить.

Сильвия брела по ночному замку, погруженная в мысли. Смотрит ли Драго за О'Силей, заботится ли о них Алион? Спит ли О'Силей одна, или добрая рыжая Лила обнимает ее по ночам?

Княгиня заблудилась в коридорах, она сделала несколько шагов на свет, надеясь сориентироваться в пространстве. И замерла — в спальне Алеона слабо мерцал огонь. Постояв минуту на пороге Сильвия тихо вошла.