Чтение онлайн

Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, член Военного совета Черноморского флота дивизионный комиссар Н. М. Кулаков отмечают, что командование СОР было убеждено в том, что противник не располагает достаточными силами для нового решительного наступления в ближайшее время, а высадка десанта в восточной части Крыма снимет угрозу с главной базы. [348]

Н. И. Крылов пишет: «Некоторые наши товарищи начинают даже сомневаться, будут ли фашисты еще раз наступать на Севастополь. До того ли, мол, теперь немцу?» [349] Командир 25-й стрелковой дивизии генерал-майор Т. К. Коломиец отмечает, что немцы перешли в наступление раньше, чем мы предполагали. Даже начавшееся вражеское наступление первоначально было принято за разведку боем, но вскоре стало ясно: противник начал штурм севастопольских рубежей. [350] Еще в ночь на 17 декабря «не знали, не предчувствовали, что истекают последние часы передышки», [351] — пишет военком 8-й бригады морской пехоты бригадный комиссар Л. Н. Ефименко.

Одной из причин сложившейся ситуации была недостаточность достоверных сведений о противнике, т. е. слабо налаженная работа разведки. «Сведениями о том, что штурм должен начаться следующим утром, армейская разведка не располагала», [352] — утверждает Н. И. Крылов.

Командование СОР допустило просчеты в определении направления главного удара противника, если он начнет второе наступление на главную базу. Заместитель командующего СОР по сухопутной обороне, командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров и заместитель командующего флотом по обороне главной базы контр-адмирал Г. В. Жуков считали, что в случае нового наступления на Севастополь немецко-фашистские войска, как и в ноябре, нанесут главный удар с юго-восточного направления, т. е. вдоль Ялтинского шоссе. [353]

Вот что пишет по этому вопросу в своих мемуарах Маршал Советского Союза Н. И. Крылов, который в период обороны Севастополя был начальником штаба Приморской армии: «Генерал Петров считал весьма вероятным, что при следующем наступлении немцев главные события снова развернутся вдоль Ялтинского шоссе, поскольку здесь можно шире, чем на других направлениях, использовать танки.

Левый фланг представлялся Петрову менее опасным не только потому, что на том направлении фронт отстоял пока значительно дальше от города — в наших руках находились и Мамашай и Аранчи. Там существовало такое серьезное препятствие для продвижения врага, как Северная бухта… Однако предположение, что противник повторит главный удар там, где наносил его в прошлый раз, не оправдалось». [354]

Совершенно противоположного мнения [видимо, пропущено слово «придерживался». — Прим. lenok555] генерал-майор П. А. Моргунов, являвшийся в дни обороны Севастополя комендантом береговой обороны. Он утверждает, что «направления ударов противника были определены довольно точно. Последующие события подтвердили эти выводы». [355] Трудно предполагать, чем руководствовался автор, но его утверждение бездоказательно, и с ним нельзя согласиться.

Прав Н. И. Крылов. Такого же мнения и некоторые другие руководители обороны. В частности, генерал Н. К. Рыжи, начальник артиллерии СОР и Приморской армии в дни обороны Севастополя, пишет: «Мы затруднялись определить, где именно противник нанесет теперь главный удар. Тем не менее, очевидно, следовало принять меры к усилению обороны в третьем секторе и особенно на правом фланге четвертого, то есть в долине Бельбека, а также между Бельбеком и Качей. Это следовало сделать уже потому, что 8-я бригада морской пехоты почти не имела боевого опыта и оставалась без своей артиллерии, а в 95-й дивизии недоставало одного стрелкового полка (он находился во втором секторе). Командование армии допустило определенный просчет, не использовав всех возможностей для усиления войск на этих направлениях». [356]

События тех дней действительно подтверждают, что командование СОР допустило просчеты в определении направления главного удара противника. Этим объясняется, что оно поддерживало наибольшую плотность обороны во втором секторе и на примыкающих к нему флангах первого и третьего. Анализ расстановки наших сил по секторам показывает, что в первом наши войска по численности почти не уступали противнику, во втором — преимущество было на нашей стороне (здесь была достигнута и самая высокая плотность нашей обороны — батальон на 546 м). В третьем секторе преимущество в силах было на стороне противника, а в четвертом он имел более чем двойное превосходство. Плотность нашей обороны здесь составляла соответственно батальон на 920 и 1800 м, позиции были оборудованы в инженерном отношении слабее, чем в первом и втором секторах. [357]

Руководствуясь предположением, что противник повторит главный удар там, где наносил его в прошлый раз, командующий Приморской армией не дал добро на возвращение в четвертый сектор 161-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии, который в период тяжелых ноябрьских боев был переброшен на правый фланг обороны с левого. [358] Оставался во втором секторе и 31-й полк 25-й стрелковой дивизии. Да и резервы армии (388-я стрелковая, 40-я кавалерийская дивизии и 7-я бригада морской пехоты) были расположены ближе ко второму сектору. И не случайно в первый же день нового вражеского наступления пришлось исправлять ошибку — большую часть резервов перебросить в четвертый и третий сектора, [359] где противник наносил главный удар.

Второе вражеское наступление на Севастополь, начатое 17 декабря, продолжалось по 1 января 1942 г. Оно, как и первое, провалилось. Войска СОР, несмотря на огромные трудности, сумели удержать главную базу флота.

На сухопутных рубежах главной базы части Приморской армии удерживали прежние рубежи.

Противник атак не производил, но вел редкий артиллерийский, минометный и ружейно-пулеметный огонь. [360]

Авиация флота, базировавшаяся на Кавказское побережье, на рассвете бомбардировала вражеские войска на Керченском полуострове. Произведено 22 самолето-вылета. Один МБР-2 не вернулся с задания, другой потерпел аварию при взлете, а третий сделал вынужденную посадку в районе д. Лазаревская. [361] Авиация главной базы за день сделала 87 самолето-вылетов, из них на бомбардировку и штурмовые удары — 44. Бомбардировочно-штурмовые удары были нанесены по скоплениям вражеских войск в пунктах Кучук-Мускомья, Алсу и в районе горы Ташлык. Уничтожено четыре автомашины и до двух взводов противника. [362]

Командование СОР было убеждено, что на следующий день немецко-фашистские войска начнут новое наступление и предпринимало соответствующие меры. [363] Состоялось совещание Военного совета флота. Заместитель командующего по сухопутной обороне, командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров сообщил, что противник подтягивает новые силы и готовится к наступлению, которое возможно во второй половине дня 26 ноября. Тут же он огласил подготовленную директиву с соответствующими указаниями войскам. Она требовала от комендантов секторов проверить готовность всех огневых средств на вероятных подступах, усилить оборону наиболее опасных участков, артиллерии пристрелять рубежи. Подтянуть резервы, произвести минирование на опасных направлениях, подготовиться к отражению танков, обозначить передний край обороны для безопасности действий нашей авиации. [364]

Командование СОР одобрило проект директивы, потребовав от присутствующих боевой готовности подчиненных им частей.

Заместитель начальника Главного морского штаба запросил командующего ЧФ, прибыли ли в Севастополь 12 маршевых и 2 пулеметные роты, направленные по распоряжению НКО Щаденко. [365] Командующий флотом ответил, что эти маршевые роты еще не прибыли, только что получено сообщение о прибытии их в Новороссийск. [366]