Чтение онлайн

Отсутствует четкое руководство отражением атак противника; штабы баз не составляют ордеров конвоирования, а передоверяют это командирам сторожевых катеров и тральщиков и плохо их инструктируют. [379]

Немецко-фашистские войска активности не проявляли. Вероятно, это объяснялось тем, что верховное командование определило сроки нового решительного наступления на Севастополь и войска противника были заняты подготовкой к нему. Как теперь стало известно, в этот день генерал Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Штурм Севастополя намечен на 8.12 (продолжительность штурма 4–5 дней)». [380]

Войска СОР не только совершенствовали свою оборону, но и активно воздействовали на противника артиллерией. Прибывшие из Поти линкор «Парижская коммуна» (командир капитан 1 ранга Ф. И. Кравченко, военком полковой комиссар В. Г. Колодкин) и эсминец «Смышленый» (командир капитан-лейтенант В. М. Тихомиров-Шегула, военком старший политрук В. П. Вепперс) в 0 ч 14 мин легли на боевой курс в районе мыса Фиолент, между линией берега и внутренней кромкой минного заграждения района главной базы, и при 12-узловой скорости хода открыли огонь по пунктам сосредоточения вражеских войск и боевой техники — Кучук-Мускомья, Байдары, Варнутка, Хайто. Линкор выпустил 100 305-мм и 300 120-мм снарядов, «Смышленый» — 120 130-мм снарядов. [381] Общий вес выпущенных кораблями снарядов составил 90 т. Противник не сумел организовать противодействие нашим кораблям, и они 29 ноября благополучно возвратились в Поти.

Стрельба велась по площади с частичной корректировкой моряками севастопольских постов, расположенных на господствующих высотах. Для облегчения корректировки огня артиллеристы Приморской армии применили осветительные снаряды, которые рвались высоко над целями. [382] О том, какой был нанесен урон противнику, судить трудно. По данным же партизан, немцы понесли большой урон. Бесспорно и то, что артиллерия крупных кораблей оказала большую моральную поддержку защитникам города. «Сам тот факт, что любые корабли могли прийти и приходили на помощь Севастополю, говорил людям убедительнее всяких слов: Черное море остается нашим, господствует на нем наш флот!», [383] — пишет в своих мемуарах Н. И. Крылов.

Авиация главной базы из-за тяжелых метеорологических условий боевых действий не вела.

Начальник штаба СОР капитан 1 ранга А. Г. Васильев донес в Главный морской штаб, что из всего запланированного пополнения в Севастополь на 28 ноября прибыло лишь четыре маршевые роты в составе 1000 человек без оружия. [384]

Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф. С. Октябрьский получил шифротелеграмму народного комиссара ВМФ:

В главную базу прибыли: танкер «Москва» (командир старший лейтенант Б. С. Кузьмин) с грузом котельной воды и бензина, транспорт «Чапаев» (капитан А. И. Чирков) с боеприпасами, в охранении крейсера «Красный Крым» (капитан 2 ранга А. И. Зубков) и эсминца «Железняков» (капитан-лейтенант В. С. Шишканов). [386]

На сухопутных рубежах главной базы изменений не произошло. Противник активных наступательных действий не предпринимал. Во второй половине дня вражеская артиллерия произвела обстрел аэродрома «Херсонесский маяк», в результате один наш самолет получил повреждение. Самолеты противника произвели разведку вдоль линии фронта и объектов главной базы. Плавучая батарея № 3 (командир старший лейтенант С. Я. Мошенский, военком старший политрук Н. С. Середа) сбила «Ме-109». [387] Это была необычная батарея.

В Севастополе уже давно находился когда-то построенный огромный, водоизмещением около 4 тыс. т, отсек — часть корпуса линейного корабля. Длина отсека 44 м, ширина — 42 м, высота — 15 м. Он предназначался для проверки прочности конструкции корпуса при подводных взрывах. Отсек решили использовать под зенитную плавбатарею. Инициатором создания такой батареи был капитан 2 ранга Г. А. Бутаков, внук известного русского адмирала Г. И. Бутакова.

Строительство батареи осуществлялось рабочими Севастопольского морского завода во главе с инженером В. А. Лозенко. Участвовал в работах и личный состав будущей батареи. За 17 суток на необычном корабле в трех батареях, которыми командовали лейтенанты Николай Лопатко, Семен Хигер и Николай Даньшин, было установлено два 130-мм орудия, четыре 76-мм и четыре 37-мм пушки, два пулемета ДШК и прожектор.

16 августа 1941 г. буксиры вывели батарею на внешний рейд и она стала на мертвый якорь в 4-х милях к северо-западу от входа в главную базу. Ее экипаж (130 человек) получил боевую задачу — прикрыть Севастополь от налетов вражеской авиации со стороны моря. На второй день батарея впервые открыла огонь по вражеским самолетам. 10 ноября батарею отбуксировали в Казачью бухту и для придания ей большей устойчивости посадили на мель. Отсюда батарейцы прикрывали зенитным огнем главную базу, особенно Херсонесский аэродром.

Войска СОР совершенствовали сухопутные рубежи обороны, особенно в инженерном отношении. Авиация главной базы произвела 59 самолето-вылетов, из них на разведку — 5, на прикрытие базы — 31 и на штурмовые действия — 23. Штурмовые удары нанесены по скоплениям войск противника в районе Варнутки и Кучук-Мускомья. [388]

Командующий ЧФ и СОР приказал начальнику штаба флота, находившемуся на Кавказе, и командиру отряда легких сил подготовить выход крейсера «Молотов» с двумя эскадренными миноносцами для обстрела скоплений войск противника в районе Севастополя. Ориентировочно стрельба намечалась на 30 ноября с 22 до 23 ч с маневрированием за внутренней кромкой минного заграждения. [389]

В Севастополе получено сообщение Совинформбюро, что в 18.00 29 ноября советские войска выбили противника из Ростова-на-Дону. Это известие вызвало большой подъем в войсках оборонительного района.

Удары крымских партизан по врагу становились все более ощутимыми. Некоторые операции партизан завершались изгнанием немцев из населенных пунктов и восстановлением там Советской власти. Так, группа отрядов под командованием И. Г. Генова заняла несколько деревень Карасубазарского (Белогорского) района и удерживала их в течение несколько месяцев, до подхода крупных сил немецко-фашистских войск. [390]

Командующий 11-й немецкой армией Э. Манштейн вынужден был признать, что «партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре — ноябре 1941 г.)». Немецко-фашистское командование встало перед необходимостью охранять мосты, дороги, линии связи, конвоировать обозы. 29 ноября Э. Манштейн в своем приказе обращал внимание войск на то, что борьба позади фронта также продолжается. Этим же приказом он создал специальный штаб по борьбе с партизанами. [391]

На сухопутных рубежах обороны изменений не произошло. Противник активности не проявлял.

С 22 ч 05 мин до 22 ч 50 мин крейсер «Красный Крым» и эсминец «Железняков», стоя на якоре в Северной бухте, обстреляли скопление противника в районе д. Шули, лесничества, высоты 198,4 и д. Черкез-Кермен. Стрельба велась без корректировки. [392]

Используя передышку, войска СОР проводили большую работу по восстановлению и совершенствованию инженерного оборудования рубежей. На данный день только на главном рубеже было восстановлено и модернизировано 29 артиллерийских дотов, построено 173 пулеметных дзота, вырыто 804 окопа, 114 ниш для пулеметных точек, установлено 67,9 км проволочных заграждений и 42 208 мин. [393]