Чтение онлайн

Проходку стволов, галерей и рукавов вели беспрерывно в три смены. В смену работали 75 саперов и 200 рабочих, выделенных из пехотных частей. Для взрывных работ сформировали специальную команду под руководством поручика Поцейко. Приходилось работать согнувшись, сидя или даже лежа. Мешки с грунтом вытаскивали из колодцев и под штуцерным обстрелом французов переносили к укреплениям. Специального инструмента и оборудования саперы не имели, так как осадный парк находился в Бендерах и из-за плохого состояния дорог и нехватки транспорта не смог передислоцироваться в Севастополь. У моряков нашли один вентилятор, да и тот часто ломался; от недостатка кислорода гасли свечи, приходилось работать впотьмах и делать перерывы на несколько часов для проветривания галерей и рукавов. Пониженные участки выработок периодически заполнялись водой, однако ни помп, ни насосов для ее откачки не было, солдаты убирали воду ведрами. В зависимости от расстояния до колодца скорость проходки составляла от 0,6 до 4,2 м в сутки на каждом рабочем участке. К середине января 1855 г. окружная галерея была закончена, из нее на 40—50 м вывели 28 слуховых рукавов.

Для прослушивания действий противника четыре раза в сутки все подземные работы прекращали на 15 минут. Не услышав ничего подозрительного, саперы возобновляли проходку в рукавах по заранее оговоренной очередности, чтобы дать возможность своим товарищам изучить характер звуков при работе различными инструментами на определенных расстояниях.

18 января была впервые услышана работа французских минеров, о чем штабс-капитан Мельников доложил начальнику инженеров гарнизона. Тот принял решение взорвать горн [94] и остановить дальнейшее продвижение противника. Работы в рукаве прекратили, сделали в нем камеру и заложили в нее 12 пудов пороха. Чтобы направить взрыв в сторону неприятеля, рукав на протяжении 16 м заполнили мешками с грунтом. Эту забивку усиливали через каждые 2 м деревянными перегородками с креплением из бруса.

22 января, когда был уже слышен разговор французских минеров и скрип передвигаемой тележки, произвели взрыв. Он был настолько силен, что взрывная волна достигла французской траншеи и выскочившие из нее солдаты попали под картечный огонь. Более того, взрыв был совершенно неожиданным для противника, так как французы не предполагали, что русские саперы смогут организовать какое-либо сопротивление при ведении подземных работ (в Париже даже был опубликован в газете план осадных работ, на котором показаны французская минная галерея и камера для взрыва четвертого бастиона). Но самонадеянность наказуема, и французы потерпели первое поражение в подземной войне. Они отступили, оставив часть галереи и преградив ее малым взрывом. При этом в 60 м от контрэскарпа четвертого бастиона на поверхности земли образовалась воронка глубиной около 1 и диаметром 8 м. Ночью воронку заняли русские минеры, открыли в ней колодец и вывели из него короткий рукав, потом заложили заряд и взорвали. Образовалась еще одна воронка, из которой минеры вышли в брошенный французами участок галереи, расчистили его и включили в состав минной системы.

В феврале 1855 г. из ближайшей к противнику воронки были сделаны еще три взрыва, чтобы расширить сеть рукавов на главном направлении минной атаки неприятеля. В это же время для обеспечения защиты флангов во рву батареи № 75 (Львова) и № 34 (Бульварной) заложили восемь колодцев для создания галерей и рукавов. Французские минеры никакой активности в этот период не проявляли.

А на поверхности земли продолжалась повседневная тяжелая работа по усилению оборонительной линии. Все наружные крутости укреплений и батарей были одеты в туры, фашины, бочки и металлические цистерны. К бастионам сделали дороги для подвоза боеприпасов и строительных материалов. От пониженных участков отрыли водоотводные канавы. Впервые в мировой практике осада города приобрела характер позиционной войны. Для защиты от навесного огня противника повсеместно строили блиндажи с перекрытиями из двух рядов бревен и слоя грунта и возводили прочные, в том числе и каменные, пороховые погреба. По предложению моряков орудийные амбразуры закрывали щитами, сделанными из корабельных канатов.

Для бесперебойного обеспечения войск материалами и инструментом на территории старого Адмиралтейства устроили инженерное депо; его филиал обосновался в новом Адмиралтействе на Корабельной стороне. В это депо поступали все материалы из порта, сухопутного, артиллерийского ведомств и от частных лиц (большое количество леса сдал подрядчик Волохов, заготовивший его для строительства нового Адмиралтейства), затем материалы отгружали на оборонительную линию. В инженерном депо делали также мешки для грунта, деревянные платформы для орудий, тросовые щиты, рогатки, скобы и прочие мелкие изделия из металла и дерева. Кроме того, ремонтировали и изготавливали инструмент, тачки, носилки, обтесывали и пилили бревна. Сюда же поступали с Северной стороны фашины и туры. Всем этим хозяйством заведовал старший офицер, у которого в подчинении находились 9 младших офицеров, 200 матросов-парусников, 16 кузнецов, 8 такелажников и 4 портовых колесника. На погрузочно-разгрузочные работы в ночную и дневную смены выделялось по 300 рабочих из войск. Надо отметить, что с появлением инженерного депо темп работ на укреплениях заметно возрос.

С Северной стороны через рейд все обеспечение осажденного города осуществлялось на баржах, баркасах и пароходах. Пароходы поспевали повсюду — поддерживали огнем своих орудий войска, особенно на Корабельной стороне, принимали участие в перевозке резервов и раненых, охраняли проход на рейд и даже предпринимали вылазки против флота союзников. Так, 24 ноября 1854 г. пароходы "Владимир" и "Херсонес" напали на французский пароход, стоявший на якоре против входа на рейд. В пароход попало несколько ядер и он удалился под защиту других судов. На помощь поспешил большой трехмачтовый английский пароход, который значительно превосходил по вооружению русские суда. Оба парохода начали отходить к рейду, а корабль противника, преследуя их, попал под огонь береговых батарей и получил повреждение мачты и кожуха. А русские пароходы без потерь возвратились в бухту.

Тем временем союзные войска продолжали осадные работы. Французы, не имея возможности продвигаться со своими траншеями вперед, удлинили их на флангах и заложили несколько новых батарей. Терпя урон от систематических ночных вылазок русских «охотников», противник начал огораживать орудийные позиции проволокой, натянутой на колья, но русские саперы быстро научились преодолевать это препятствие. Английская армия возвела на Зеленой горе две новые осадные батареи, удлинила параллель на Воронцовой высоте и укрепляла свои позиции на Киленбалочном плато.

В этот период осадная артиллерия действовала весьма слабо. Наиболее частым обстрелам подвергались четвертый бастион и Язоновский редут, иногда на город и бухты падали конгревовы ракеты [95] . Но в то же время усилился огонь из штуцеров по орудийным амбразурам русских укреплений с целью вывести из строя артиллерийскую прислугу. Чтобы ослабить действия противника, в ложементах линии обороны увеличили количество стрелков, однако штуцерных [96] не хватало, и пришлось подготавливать солдат из пехотных подразделений. От каждого полка направляли по 20 человек в стрелковый батальон, находившийся на Инкерманских высотах; там они проходили ускоренное обучение, а затем распределялись по оборонительной линии.

В начале января 1855 г. на правом фланге осадного корпуса французские части стали постепенно заменять находившиеся там английские подразделения. Они занимали существующие траншеи и начали возводить новые, в том числе и на высоте перед Малаховым курганом. Французами был завершен и вооружен начатый англичанами редут Виктория. В конце месяца у вершины Килен-балки обосновалась французская бригада, которая приступила к строительству траншей. Можно было предположить, что, не добившись успеха на Городской стороне, наиболее мощная и боеспособная французская армия намечает перенести основной удар на Корабельную сторону, ключом к которой являлся Малахов курган. Перед английскими войсками стояла задача действовать против третьего бастиона и обеспечивать фланговый обстрел Малахова кургана и четвертого бастиона.

В это осенне-зимнее время в Крымской армии находились их императорские высочества великие князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич — Николай I послал их закалять характер и приобретать военный опыт. Но императрица просила князя Меншикова оберегать своих чад от снарядов, пуль и других опасностей. Светлейший организовал на Северной стороне строительство шести редутов, соединенных между собой траншеями, и пяти батарей для обстрела Киленбалочных высот, а заведовать инженерными и артиллерийскими работами назначил великих князей. Под их началом находились полковник Ползиков и начальник артиллерии гарнизона, поэтому строительство шло успешно. Вскоре императору направят реляции главнокомандующего о награждении Николая и Михаила за боевые заслуги, но они не принимали участия ни в одном боевом сражении, да и негде им было сражаться, поскольку князь Меншиков избегал активных боевых действий. Николай I неоднократно предлагал главнокомандующему предпринять наступление, используя численный перевес в войсках, Меншиков же под различными предлогами отказывался, а в своих письмах стал жаловаться на недомогание. И все же он разрешил генерал-лейтенанту Хрулеву атаковать Евпаторию, в которой находились в основном турецкие войска, но и это сражение 7 февраля 1855 г. было проиграно.

Так завершился второй, зимний, период обороны Севастополя. От ненастной погоды и холодов страдали обе воюющие стороны. Осадная армия не смогла продвинуться вперед, но французы за это время возвели 26 новых батарей, а англичане — 5. Русские войска также усилили свои позиции и не допустили перевеса в артиллерии у союзников. Столь успешные действия защитников Севастополя во многом обеспечило умелое управление войсками. Все конкретные планы по обороне города разрабатывались и осуществлялись под руководством начальника инженеров гарнизона флигель-адъютанта полковника Э. И. Тотлебена и начальника штаба гарнизона флигель-адъютанта полковника князя Васильчикова, который был назначен на эту должность в ноябре и быстро завоевал признание в гарнизоне. Вице-адмирал Нахимов считал этих двух офицеров главной опорой обороны Севастополя. А сам Нахимов, назначенный 1 февраля 1855 г. помощником начальника гарнизона, абсолютно не изменил ни своего поведения, ни действий, оставаясь для всех непререкаемым авторитетом.