Чтение онлайн

Представление о громадном росте частного сенаторского землевладения в период Поздней империи получило в исторической литературе весьма широкое распространение. Однако во многих случаях оно восходит, скорее, к общему впечатлению, возникающему при знакомстве с литературными и юридическими памятниками IV—V вв., чем к каким-либо более или менее точным данным. Это обстоятельство иногда вызывает обратную реакцию: попытки коренного пересмотра тезиса о росте крупного землевладения 4. Действительно, источники IV—V вв. не содержат сколько-нибудь определенных данных об удельном весе крупного частного землевладения среди других видов собственности. Это, однако, не означает, что вообще никакие выводы по данному вопросу невозможны. Структура земельной собственности в поздней Римской Африке в значительной мере определялась развитием земельных отношений в течение всего периода римского господства в этой стране. Если удастся выяснить тенденцию этого развития в предшествующий период, то станет более ясной и картина распределения земли в интересующее нас время.

В I в. до н. э. и первой половине I в. н. э. в Северной Африке широкое распространение получило латифундиальное землевладение римской знати. Известное сообщение Плиния Старшего (NH, XVIII, 35) свидетельствует о том, что значительная часть этих латифундий была конфиско-{78}вана Нероном. Вместе с тем соответствующую фразу Плиния (sex domini semissem Africae possidebant, cum interfecit eos Nero princeps) вряд ли можно понимать в буквальном смысле: выражение «половина Африки», скорее всего, является стилистическим приемом, призванным подчеркнуть обширность владений казненных Нероном лиц, и не имеет математически точного значения. Фронтин упоминает о частновладельческих африканских сальтусах, нередко превышавших по своим размерам территории, принадлежащие городам 5. Поскольку это сообщение относится ко времени Домициана 6, оно подтверждает факт сохранения значительной части латифундий римской знати и после нероновых конфискаций. Наличие крупных частных имений в период после Нерона констатируется даже в средней части долины Баграда (между Vaga и Thugga) — т. е. в районе наиболее многочисленных императорских сальтусов, образовавшихся в результате конфискаций 7.

Развитие крупного частного землевладения в Северной Африке в I—III вв. н. э. обстоятельно изучено польским историком Т. Котулой 8. Использовав многочисленные эпиграфические данные, Т. Котула убедительно показал, что вплоть до середины III в. в Африке продолжался процесс роста частной экзимированной земельной собственности. Вполне обоснован также его вывод о том, что наряду с расширением владений римской знати в этом процессе значительную роль играло развитие местной городской аристократии, представители которой постепенно становились крупными земельными собственниками. Исследование Т. Котулы построено в основном на использовании тех надписей, которые происходят непосредственно из крупных имений. Нам представляется, что нарисованную им картину можно несколько пополнить путем привлечения более широкого круга данных, относящихся к связанным с {79} Африкой членам сенаторского сословия. Надписей из частных имений сохранилось сравнительно немного, между тем мы располагаем значительным количеством происходящих из Африки посвятительных, строительных и надгробных надписей, упоминающих сенаторов (viri clarissimi) либо членов их семей. За исключением тех случаев, когда речь идет о лицах, находящихся в провинции в связи с выполнением какой-либо государственной — военной или гражданской — должности (такие случаи не учитываются в данной работе), подобные данные позволяют довольно твердо предполагать, что упоминаемый в надписи сенатор обладал в Африке какими-то владениями. В противном случае его присутствие здесь трудно объяснимо. К тому же большинство подобных надписей относится к сенаторам, являвшимся патронами или кураторами африканских городов, что предполагает либо их происхождение из данного города, либо по меньшей мере территориальную связь их имений с городской землей.

Надписи, упоминающие лиц сенаторского достоинства, встречаются в самых различных районах Римской Африки. В Проконсульской провинции 9они распространены главным образом в нижней и средней части долины Баграда, где имелись благоприятные природные условия для развития земледелия. Ряд надписей происходит, например, из города Булла Регия. Уроженцем этого города был сенатор и консуляр Меммий Фид Юлий Альбий; он сам, его жена и дочь выполняли по отношению к Булле функции патронов (ILAf, 453, 454; АЕр, 1921, № 45). Патроном города был также сенатор Росций Руфин Сатурнин — население Буллы поставило надпись в честь его дочери (CIL, VIII, 14470). В период Поздней империи патронами города в течение нескольких поколений являлись члены сенаторской семьи Цейониев (CIL, VIII, 25525), при Диоклетиане куратором Буллы был vir clarissimus Мунаций Сабина (CIL, VIII, 25520; другой куратор сенаторского происхождения — ibid., 25523). Подобные надписи мы встречаем в ряде городов этой части Проконсульской провинции: в Утике (CIL, VIII, 1181—1183; 25382), Тугге и окружающем ее районе 1 0{80} (CIL, VIII, 25990 — IV в.; 26472 и 26566, 26567 — все конца III в.; 26583), в Sicca Veneria (CIL, VIII, 1633— конец III в. или начало IV в.), Thubursicum Bure (CIL, VIII, 1438) и в других. Далеко не все эти надписи поддаются датировке, но из числа датированных многие, как мы видели, относятся ко времени Поздней империи. Одна из надписей района между Туггой и Thubursicum Bure поставлена управителем имения, принадлежавшего сенатору Цейонию Руфу Волюзиану, известному как praefectus urbi 365 г. (CIL, VIII, 25590; ср. CIL, VI, 512).

На территории провинции Бизацены (южная часть Проконсульской провинции Ранней империи) надписи, упоминающие сенаторов и сенаторские имения, более или менее равномерно распределяются между теми районами, для которых в римское время было характерным интенсивное земледелие (главным образом культивирование оливок). Они встречаются в Суфетуле (CIL, VIII, 11335—11337 = 236—238; все относятся к сенаторской семье Servaei, две надписи поставлены их отпущенниками; 11338), Аммедаре (CIL, VIII, 450 — христианское надгробье; 11536) 1 1, Cillium (CIL, VIII, 210 — время Константина), Horrea Caelia (CIL, VIII, 11152), Гадрумете (CIL, VIII, 61), Тиздре (ILAf, 42), Мактаре (CIL, VIII, 11834; 23601), Thaenae (ILT, 83). На равнине к северо-западу от Суфетулы был расположен saltus Beguensis, принадлежавший в 138 г. н. э. сенатору Луцию Африкану (CIL, VIII, 270 = 11451 = 23246), далее на запад, по ту сторону хребта Тебесса,— императорский saltus Massipianus, к северу от которого (в районе совр. Калъат-эс-Сенам) для времени Траяна фиксируется крупное имение Валерии Аттицилы (АЕр, 1923, №26), а для конца II — начала III в. н. э.— имение консуляра Юния Фаустина Постумиана (CIL, VIII, 597 и комментарий Вильманса; 11763) 1 2.

Для территории Гиппона-Регия, представлявшей плодородную, хорошо орошаемую равнину, помимо упомянутых выше данных Августина о крупных имениях, мы обладаем также аналогичными эпиграфическими свидетельствами. {81} Сенаторы упоминаются здесь, в частности, в надписях ILAl, I, 8=CIL, VIII, 17411 и ILAl, I, 82=CIL, VIII 17414, относящихся к Поздней империи 1 3. Много подобных надписей происходит из различных нумидийских городов: Каламы (CIL, VIII, 5332 = ILAl, I, 247—283 г.; ILAl, I, 279; CIL, VIII, 7977; ILAl, I, 280; 281; 283 — все II—III вв.), Рузикаде (ILAl, II, 29; 30; 375); Милева (CIL, VIII, 8209), Thibilis (CIL, VIII, 18908), Мадавра (АЕр, 1922, № 16, 17 — время Поздней империи), Theveste (CIL, VIII, 27953 = ILAl, I, 3636) 1 4, Тамугади (CIL, VIII, 2391; пять сенаторов-патронов города упоминаются в album IV в.— REA, L, 1948, р. 78), Ламбесиса (CIL, VIII, 2754), Арсакала (CIL, VIII, 6048), Куикуля (CIL, VIII, 8344; 8345 — надписи, очевидно, позднего времени).

Особенно много эпиграфических данных о сенаторах происходит из Цирты и окружающей ее области. Цирта обладала в римское время громадной сельскохозяйственной территорией, составлявшей примерно 1/ 4всей площади Нумидии 1 5и представлявшей собой плодородную равнину. Это обстоятельство, а также тот факт, что императорская земельная собственность не получила здесь сколько-нибудь широкого развития, создавало благоприятные условия для расширения земельных владений наиболее состоятельных граждан Цирты. Уже в I в. императоры включают представителей циртенской земельной знати в состав сената, в дальнейшем этот процесс приобретает все более широкий характер 1 6. В надписях из Цирты II—III вв. н. э. и ее кастеллей фигурируют различные представители местных сенаторских семей, многие из которых занимали высокие государственные должности: Пактумеи (ILAl, II, 642— 647), Невии (ILAl, II, 639—641), Помпеи Сосии (ILAl, II, {82} 652), Аррии (CIL, VIII, 7032, 8241, 8280), Лоллии (ILAl, II, 3446, 3563, 3605) 1 7.

Как показывают данные межевых камней, частные экзимированные имения непосредственно граничили либо с общественной землей Цирты, либо с участками ее граждан. Например, в непосредственной близости друг от друга были найдены камни с надписями l(imes) p(ublici) C(irtensium) и limes fundi Sallustiani (ILAl, II, 1959 и 1960). В другом районе надпись, происходящая из имения Целии Максимы (CIL, VIII, 8209 = 19328), находилась недалеко от камня с обозначением границы a(gri) a(ccepti) C(irtensium). Имение сенаторской семьи Лоллиев, судя по местонахождению фамильного мавзолея (ILAl, II, 3563), было расположено в районе кастелля Цирты Caldis.

В Ситифенской и Цезарейской Мавретаниях, насколько позволяют судить сравнительно немногочисленные надписи из этих провинций, также располагались крупные имения римской знати. В районе Ситифа находилось имение правителя провинции Hispania Citerior, имя которого не сохранилось в надписи (CIL, VIII, 8421; ср. 8378, 8690). Из того же города происходят надгробья лиц сенаторского происхождения CIL, VIII, 8630 и 20410, относящиеся к V в. (см. также 8397 — Sataf; 20908 — Типаса; 9585 — Цезарея). Надпись CIL, VIII, 8993 из района Saldae поставлена управителем имения его госпоже, consulari feminae. Из переписки Симмаха мы знаем, что одно из его имений было расположено в Цезарейской Мавретании 1 8.

Приведенные данные, разумеется, весьма неполны и фрагментарны, однако, несмотря на это, они позволяют утверждать, что в Римской Африке крупное сенаторское землевладение было распространено всюду, где было возможно и выгодно земледельческое хозяйство. Эти данные в большинстве относятся ко II — первой половине III в.; они показывают, что для этого периода в основном был характерен рост сенаторских земельных владений. Надписи из Бизацены и Южной Нумидии свидетельствуют о том, что по мере колонизации империей новых районов там образовывались {83} все новые сальтусы римской знати 1 9. Наряду с этим в течение всего указанного периода происходил постоянный рост числа крупных землевладельцев-сенаторов, вышедших из зажиточной муниципальной знати (особенно ярко это видно на примере Цирты). По весьма приблизительным подсчетам Ламбрехта, для 117—138 гг. известно 12 сенаторов, происходивших из Африки, для 138—161 гг.— 19, для 161—180 гг. — 25. При Септимии Севере известно уже 32 африканских сенатора 2 0. На самом деле эти цифры были значительно более высокими, поскольку место происхождения большинства членов сенаторского сословия вообще неизвестно, но и эти далеко неполные данные отражают общую тенденцию развития крупного сенаторского землевладения в Северной Африке.

Это развитие могло несколько замедляться императорскими конфискациями. Однако в течение всего II в., вплоть до правления Септимия Севера, мы ничего не знаем о каких-либо экспроприациях африканских сенаторов. Что же касается антисенатских мероприятий Севера, то они, как видно из сообщения его биографа (SHA, Sever., 12—13), были направлены против представителей италийской знати — сторонников Клодия Альбина, а также части галльской и испанской аристократии. Какие-то конфискации имели место и в Африке 2 1; по всей вероятности, им подверглись владения оппозиционных Северу представителей римской знати, однако связанное с этим сокращение объема сенаторских земель, очевидно, вполне компенсировалось проводимой Севером политикой широкого включения в сенат выходцев из африканской муниципальной среды.