Чтение онлайн

— Сейчас будем поить ящеров приворотным зельем? — тихонько поинтересовалась я.

— Да! — еле слышно подтвердил мою догадку улыбающийся Харольд. — Эти фанатики, — парень махнул рукой в сторону Мадининых коллег, — полночи, не смыкая глаз, варили снадобье. Их невозможно было разогнать по комнатам, пока они не закончили. А сегодня чуть рассвело, кинулись в старое хранилище библиотеки, продолжать эксперимент уже над нашими гостями.

— Угомонить их не получилось! — заливисто рассмеялся Оливер. — Легче было спешно организовать сопровождение!

— Но эти хитрецы явно злоупотребляют нашей добротой, потому что используют нас не только в качестве охраны, но и в качестве грузчиков, — указывая на пару бурдюков, что нес на своих плечах, шутливо ворчал Джонатан.

«Вот это я понимаю, поклонники! — мысленно пробурчал Верный. — Не торгуются, цену себе не набивают! Охраняют, несут тяжести, выполняют любые поручения, из всех своих сил стараются помочь!»

«Не перехвали!» — проворчала я.

«Ты права, золотце мое проблемное! Кавалеры — товар быстро портящийся! С ними обращаться нужно крайне бережно!» — внял моим предостережениям пес.

Когда мы дружно вышли на поляну, находящиеся там ящеры очень нам обрадовались. Они поднялись на лапы и приветливо разулыбались, демонстрируя огромные клыки. Несмотря на значительные размеры рептилий и откровенно пугающие открытые пасти, наши первокурсники сперва дружно ахнули, а потом вопросительно на нас оглянулись, словно, не веря своим глазам, но затем с громкими восторженными криками бесстрашно кинулись знакомиться с чешуйчатыми зверюгами, при этом ласково душа их в массовых объятиях и покрывая их удивлённые морды трепетными поцелуями. Громилы, впрочем, отнеслись к лавине обожания со стороны первокурсников вполне одобрительно. Замерев на месте, чтобы не раздавить хаотично снующих под лапами счастливых студентов, они терпеливо млели от обрушившегося на них цунами всеобщего обожания.

— Айлиночка, — внимательно глядя себе под ноги, чтобы нечаянно не наступить на какого-нибудь потерявшего от радости голову первокурсника, подошла ко мне Пушинка. — Мы немного опасаемся за рассудок малышей.

В голосе пары Крылатого слышалось искреннее беспокойство.

— Малышей? — переспросила я, не поняв, о ком она говорила.

— Ну, вот этих глупышей, что сейчас путаются у нас под лапами, бессвязно что-то лепеча и постоянно сталкиваясь друг с другом, — любуясь на несмышленышей, пояснила Пушинка.

Первокурсники, действительно, вели себя, как малые дети: очень счастливые и любящие малыши, они восторженно прыгали вокруг ящеров, хлопая в ладоши, и что-то громко бессвязно бормотали. Но так как в их речи было много сюсюкающих выражений, понять их было невозможно.

— Нужно подождать, надеюсь, они скоро придут в себя, — стараясь сдержать смех, попросила я.

— Нас все устраивает, — хихикая, заверила меня, подошедшая к нам Смешинка. — Просто мы беспокоимся за самочувствие малышей.

Один из этих глупышей, а именно Стивен — тот самый светленький парнишка, что так строго отчитывал столичных недотеп, подбежал к беседовавшей со мной ящерке и, обняв Пушинку за лапу, блаженно расплылся в улыбке. Самочка, косясь на чудо со светлой челкой, казалось, даже боялась дышать, чтобы не покалечить «малыша». Лишь минут через пятнадцать непрерывающегося тактильного контакта Стивен начал приходить в себя, и в его взгляде появилась осмысленность. Поняв, что мы с Пушинкой не сводим с него глаз, первокурсник засмущался и, отклеившись от конечности ящерки, покраснел от смущения.

— Что-то не так? — улыбнувшись, спросил парень.

— Все хорошо, маленький! — успокаивающе проурчала самочка. — А ты, оказывается, уже говорить умеешь. Скоро совсем большой вырастешь!

Когда Стивен до конца понял смысл произнесенного Пушинкой, то он сначала замер от изумления, но оглянувшись, и повнимательнее рассмотрев поведение своих однокурсников, совсем стушевался.

— Мы просто никак не ожидали, что когда-нибудь в своей жизни нам повезет познакомится с крылатыми ящерами! Конечно, подозревали, что Айлин с Мэттью и Мадиной организуют что-то грандиозное, но никто и подумать не мог о вас! — извиняющимся тоном пытался оправдать свое, а также поведение однокурсников, Стивен.

На это я смогла лишь пожать плечами. Я тоже никак не могла спрогнозировать или предвидеть свою удивительную встречу с Крылатым. Уже казалось, что Стивен пришел в себя и стал абсолютно адекватен, как первокурсник вновь затаил дыхание и, посмотрев завороженным взглядом на ящерку, со свойственной детям непосредственностью ляпнул:

— Пушинка, а где твои крылья?

Глава 78

Самочка, услышав вопрос, оцепенела, с ее мордочки пропала улыбка, а чешуйки, как будто потускнели, в уголках глаз показались слезы.

— Я что-то не то спросил? — испугался Стивен, увидев резкое изменение настроения ящерки.

Почувствовав печаль своей пары, к нам примчался обеспокоенный Крылатый и, оберегая свою избранницу от всех бед, прикрыл ее крылом.

— Что случилось, любимая? — напряженно спросил ящер.

Уткнувшись мордочкой ему в шею, самочка промолчала.

— Я спросил у Пушинки, где ее крылья, и этим расстроил твою пару, — признался Стивен.

Крылатый теснее прижал к себе свою избранницу, успокаивающе потерся мордой о ее шею.

— Когда-то я отказался подчиниться своему погонщику на глазах у всего гарнизона, тогда его командир приказал наказать вместо меня мою Пушинку. Погонщики на глазах у всех ящеров отрубили ей крылья за мою непокорность в назидание всем нам, — скрипучим от напряжения голосом рассказывал ящер.

На поляне установилась гнетущая тишина. Все взгляды присутствующих были устремлены к Пушинке. В них читалось столько сочувствия к бедной самочке.

— У Смешинки, Искорки и еще нескольких ящерок тоже нет крыльев! — испуганно вскрикнул Стивен, оглядываясь на окружавших нас самочек.

— Мы пытались сопротивляться, стать свободными, и за это нашим парам рубили крылья, — гневно прорычал Шустрый. — А потом погонщики просто спрятали от нас наших самочек, тем самым сделав их заложницами.

Стивен прижался к тихо плачущей Пушинке, трогательно гладя чешуйки, в попытке успокоить ящерку.

— Человеческая жестокость иногда может переходить все мыслимые и немыслимые границы, — тихо произнес профессор Нияки. — Но я чувствую большое облегчение о того, что, хотя бы здесь, на этой горной поляне мы постарались ее исправить.