Чтение онлайн

Какой-то слабый шорох заставил его обернуться. Он увидел Дева со скучающей физиономией, беззаботно рисующего что-то на плитках пыльным носком ноги. Джевин наблюдал за северянином с негодованием и холодной тенью на лице. Тут молодой раб заметил, что вождь смотрит на него, и юное лицо густо вспыхнуло от смущения, а взгляд упал на плитки.

— Залы для приема вон там, Дев, — Кейда внезапно указал на широкую арку в южном конце сада, ведущую в огромное здание. — Там их целая череда. Иди по ним вперед, пока не попадешь в главный, оттуда сверни на запад. Покои вождя идут вдоль всей задней стены крепости. Поди и присмотри, чтобы все было как следует.

Дев поправил груз у себя на плечах и поплелся прочь.

— Как тебе угодно, мой господин.

Кейда высвободил из сгиба локтя руку Итрак в шелковом рукаве и сплел пальцы с ее пальцами.

— Я помню этот сад, когда он принадлежал Чейзену Сарилу, — тихо сказал он. И бережно, однако настойчиво повел ее из-под колоннады по тропинкам белого песка, разделяющим тщательно подобранные посадки. Джевин, поколебавшись, все-таки остался и, опираясь о столб, следовал за Итрак взглядом.

Пурпурный мак, чтобы заглушать боль, тут же красное копье, очищающее кровь и привлекающее пчел к цветкам. Огнецвет, облегчающий грудь, вместе с мохоперцем, прекрасным средством против любых паразитов, а заодно он отделяет желтые брызги от одноцвета. И все это в тени отменно ухоженных деревьев воскоцвета, листья которых бесценны для промывания ран, а стволы поддерживают белые лианы, сами по себе не ахти что, но корни у них ценные. Ценные, но опасные, а кусты барбариса защищают от любого, кто вздумал бы их неосторожно выкапывать.

— Я рад видеть, что здешняя челядь все еще бережет честь Чейзена Сарила, заботясь о целебной делянке.

Кейда оглядел грядки. Ни одного сорняка на богатой черной почве, тщательно выровненной для произрастания ценных растений. Единственный след здесь побывавших дикарей, подпалины на светлой коре деревьев.

— Он любил это место, — одинокая слезинка медленно скатилась по щеке Итрак, оставив слабый след золотой краски. — А познакомились мы с ним в таком же саду моего отца. Мы все любили цветы: я, Олкаи и Секни… — Горе сдавило ей грудь, и она поспешно отвернулась.

— Знаю, — Кейда с сочувствием сжал ее пальцы. — Каждую книгу по травам, которую я тщательно изучал по обязанности, Сарил прочел не меньше десяти. Из одной любви к растениям и их свойствам.

Он не отличался храбростью или особой проницательностью, но довольствовался своим скромным владением, своими женами из младших дочерей, признательным за его теплое восхищение. Стану ли и я когда-либо довольствоваться тем, что имеется, пусть узы крови или пылкие чувства не привязывают меня к Чейзенам?

Другие властители могли насмехаться над Чейзеном Сортом, ибо тот правил шелковым хлыстом, но многие просто завидовали его мирной жизни. Как мне не достает стука затворяющихся ворот усадьбы Дэйшей при мысли, что Джанне забыла бы о своем непременном достоинстве, а Рекха даже оставила бы свои сложные расчеты по сделкам.

Теперь Дэйш Кейда так же мертв, как и Чейзен Сарил. А насколько больше потеряла Итрак, ведь она едва ли старше моей первой дочери. Но мои дети знают хотя бы, что телесно я жив, пусть даже потерян для них.

— Так странно оказаться здесь без него, — отчаяние в голосе Итрак ударило по чувствам Кейды куда острей, чем ее слезы.

— Сарил и твои сестры по браку все еще часть этого владения, пока цветут насаженные вами сады, — он обвил рукой ее плечи и привлек к себе. — Благословение Секни придаст силы настоям этих трав. Доброта Олкаи добавит аромата благовониям, изготовленным из цветов.

Мне стоит позаботиться, чтобы эти цветы цвели. Если с ними случится неладное, это будет мрачное предвестие, которое поймет всякий на Эзабире.

— Ты прав. — Итрак вывернулась из его объятий и кончиком пальца тщательно вытерла слезу. — Прошлого не изменишь. Жребий, что привел нас сюда, странен и суров, оба мы и представить себе такого не могли, но должны верить, что все к лучшему. Случившееся лишь доказывает, что ты верно поступил, потребовав это владение, — решительно произнесла она. — Есть благой знак: улов жемчуга, и у нас имеется робкая надежда изгнать дракона, а разве появилась бы она без воспоминаний твоего раба, что таких тварей одолевали на севере? Чейзен Сарил был хорош в дни мира, но не мог справляться с испытаниями войной… — Ее голос задрожал, несмотря на решимость.

— Никто из нас до поры не знает, что мы способны вынести, а что нет, — отстраненно проговорил Кейда.

Даже если Чейзен Сарил не выдержал испытания вторжением и колдовством, это все равно не давало Джанне Дэйш права создавать угрозу его жизни лишь на основании ее суждений. Я прожил с ней половину моих лет, делил ложе, наша кровь течет в наших детях, но я не догадывался, что она способна поступать так беспощадно. И вот она едет сюда, несомненно с той же неколебимой верой в свое понимание того, что именно нужно делать.

— Где ты собираешься разместить Джанне Дэйш? — спросил Кейда.

— В покоях для гостей меж других садов. — Итрак повернула к удлиненной арке, ворота отворялись в новый зеленый уголок. Госпожа с неуверенностью взглянула на Кейду: — Олкаи Чейзен всегда приглашала жен из союзных владений в свои покои, но не думаю, что мне этого хочется.

— Пожалуй, это мудро, — согласился Кейда, терзаясь стыдом за то, что Дэйшам больше нельзя доверять.

Он последовал за Итрак, Джевин за спиной не отставал ни на шаг. За этим новым садом тянулись покои для не самых почетных гостей. На юге двери выходили в лабиринт игровых и детских, в шумное некогда царство детей владения.

— Это был сад Секни, — Итрак указала на глянцевые темно-зеленые веера листьев, отходящих от стволиков. — Взгляни, она посадила здесь питрал, чтобы по нему шлепал дождь, ей нравился этот звук.

Кейда взглянул на нее.

Ты слышишь умолкшие голоса детей Секни и Олкаи, как и я слышу гомон сыновей и дочерей, которых принесли мне Джанне и Рекха.

— Сад Олкаи был вон там, — Итрак провела его по другому крытому проходу, разделяющему более роскошные гостевые покои. — Там мы сажали ароматные цветы и держали птиц.

Вещие белые голубки поглядывали из своих прихотливых клеток, нежно воркуя в смягчающем любое горе благоухании многоцветного сада. Тусклые перепелки купались в пыли или прихорашивались, не обращая внимания на хозяев.

— Значит, теперь здесь твои покои как первой жены владения и здесь никто не вправе тебя тревожить, — Кейда поглядел на юг, где за широкими дверьми располагался зал для приемов, легкий ветерок шевелил тонкие занавеси. — Уверен, Джанне и тем, кто состоит при ней, будет весьма неплохо и в любых других помещениях.