Чтение онлайн

Идея Великого посольства из России не слишком обрадовала королевские дворы Европы, которые должны были его принять. Русские послы той поры мало что знали об обычаях других стран, так что донести до них свои идеи было чрезвычайно трудно. Их обычно считали грубыми и невоспитанными мужланами, которые отказывались следовать принятому в Западной Европе придворному этикету.

А уж сам русский двор выходил за всякие рамки приличий. По свидетельству Иоганна Георга Корба, секретаря австрийского посла, обеды при русском дворе часто были незапланированными, и им предшествовало лишь внезапное объявление «Государю кушанье!» [6] После этого быстро появлялись слуги с подносами и ставили еду на огромный стол, буквально как попало, и сидящие за столом начинали хватать ее, в шутку бить друг друга большими буханками или спорить, чья очередь пить из большой чаши с вином, медовухой, пивом или брагой. Все много пили, громко спорили, в палатах могли начаться пляски или даже борцовские схватки. Иногда по залу разгуливали дрессированные медведи, раздавая всем чаши с перцовкой и, ко всеобщему увеселению, сбивая с людей шляпы и парики. Эти выходки, конечно, немало забавляли придворных Петра, но их очень не любили европейские вельможи, уделявшие огромное внимание порядку и времени входа в комнату и расположения за столом; тому, каким громким и длинным титулом нужно назвать каждого из присутствующих, из какой чаши что пить и в каком порядке есть разнообразные блюда. Особенно Петру не нравились именно официальные приемы, он считал их «варварскими и нечеловеческими», мешавшими монархам «насладиться человеческим обществом». Он хотел говорить и обедать, пить и шутить с людьми всех сословий, будучи, конечно же, первым среди равных. Петр гордился своими мозолями, работой на верфи, маршами вместе с солдатами, работой с корабельным такелажем и распиванием пива с рабочими. Ему хотелось познакомиться с людьми, которые добились уважения благодаря своим умениям, а не по праву рождения или из-за влиятельности.

Петр лично подбирал участников Великого посольства; огромная кавалькада включала в себя не только троих главных послов, происходивших из очень уважаемых семей, но и двадцать других аристократов и тридцать пять умелых ремесленников. Они все путешествовали вместе в сопровождении священников, музыкантов, переводчиков, поваров, всадников, солдат и слуг. «Петр Михайлов», русоволосый, голубоглазый мастер на все руки, выделявшийся среди других лишь своим ростом, тоже присоединился к посольству. То, что он входит в состав делегации, не было ни для кого секретом, но официально не признавалось, так что возникли необычные трудности с протоколом. Петр оставил Россию в руках троих старших регентов, в число которых входил и один из его дядей.

Великое посольство отправилось в путь по суше через контролируемую Швецией территорию вдоль восточного побережья Балтийского моря, включавшую в себя Финляндию, Эстонию и Латвию. Там Петр обратил особое внимание на укрепления Риги, крепости, которую его отец не смог завоевать сорок лет назад; она показалась ему отличным местом для будущего русского порта на Балтийском море. Оказанный ему прием он посчитал грубым и негостеприимным – совершенно не подходящим для царя. Он, конечно, путешествовал инкогнито, но все равно ожидал, что его присутствие надлежащим образом отметят. Сопровождающих царя проигнорировали и оставили на произвол судьбы – им пришлось самим искать себе еду и ночлег и платить за них большие деньги, – и это было совершенно недопустимо. Через три года Петр использовал тот факт, что его плохо приняли в Риге, как предлог для начала войны, которая длилась большую часть его правления, – Великой Северной войны со Швецией. Рига в конце концов стала частью Российской империи. Бесспорно, можно даже сказать, ему повезло, что в Риге с ним так плохо обошлись, ведь у него не было иного способа расширить Россию и получить доступ к Балтийскому морю, кроме как захватить территорию, контролируемую Швецией. Затем кавалькада отправилась по суше в польскую Митаву. Потеряв терпение, Петр зафрахтовал корабль и морем добрался до северогерманского города Кенигсберга, где встретился с Фридрихом III, курфюрстом Бранденбурга, чтобы обсудить союз против Швеции. Как и Петр, Фридрих тоже хотел расширить свою территорию и стать королем недавно созданного королевства Пруссия.

Заложив основу для будущих совместных военных действий против Швеции, Петр направился в Берлин. К этому времени его участие в посольстве уже стало секретом Полишинеля, слухи распространились по всей Северной Европе. Люди толпами собирались, чтобы посмотреть на царя таинственной восточной страны, которого сопровождала свита в странной одежде, соблюдавшая восточные обычаи и известная своим пьянством и варварским поведением. Великое посольство превратилось в передвижной цирк, и Петра очень злило это назойливое любопытство; к нему относились как к диковинке, которой, правда, он по сути и являлся. Но в качестве диковинки он всех очаровал: немецким дворянам очень понравились его чувство юмора, веселый нрав и разговорчивость. Петр вовсе не показался им невежественным медведем, вопреки всему тому, что о нем рассказывали. Многочисленные иностранные наставники царя хорошо его подготовили.

В середине августа Петр с несколькими соратниками, добравшись до Рейна, сели на небольшой корабль и поплыли вниз по течению; остальные члены Великого посольства продолжали путешествие по суше. Петр проплыл через Амстердам и добрался до голландского города Заандам, где в своей обычной донкихотской манере решил записаться на верфь плотником и как простой рабочий освоить кораблестроительное дело. Он поселился в маленьком деревянном домике неподалеку от верфи, купил плотницкие инструменты и стал строить корабли. Вскоре его инкогнито раскрылось: поползли слухи об иностранцах в странных одеждах, прибывших на корабле; целые толпы рассматривали его свиту, одетую в необычные русские наряды. Помимо всего прочего, Петра выдавал его богатырский рост и характерные судороги на лице, так что буквально через несколько дней ему уже пришлось отклонять предложения пообедать с главными чиновниками и купцами города. Из-за его присутствия поднялся шум по всей республике; люди приезжали даже из Амстердама: они хотели удостовериться, что слухи верны, и царь Московии работает на верфи простым плотником, и вскоре вокруг верфи пришлось поставить заборы, чтобы держать зевак подальше. На следующий день после этого Петр разозлился, растолкал толпу, сел на свое маленькое суденышко и отправился в Амстердам, где поселился в гостинице, выкупленной посольством.

В Амстердаме, большом городе, привычном к светской жизни, он надеялся лучше слиться с толпой. Здесь Петра повсюду окружала вода и тысячи кораблей, а воздух постоянно сотрясался от криков моряков. Он нашел работу на окруженной стенами верфи Голландской Ост-Индской компании, где стоял целый флот кораблей самых разных форм и размеров. Некоторые из них еще только строили, другие же, старые, вытаскивали на берег, и они лежали там, словно разлагающиеся грудные клетки морских чудовищ; прогнившие доски отрывали и прикрепляли к остову новые. Канаты, дерево, смола, парусина, железо – вот из чего строились торговые и военные суда, и среди всего этого Петр провел много месяцев, постигая основы морского дела. Но оставаться инкогнито он уже не стремился. Он встретился с бургомистром и ведущими сановниками города. Ост-Индская компания предложила ему небольшой домик на территории верфи, подальше от любопытных глаз. Он с десятью другими русскими мастерами начал работу над новым стофутовым фрегатом, чтобы увидеть весь процесс строительства корабля, от проверки качества бревен до изучения чертежей. Корабль Ост-Индская компания переименовала: он получил название «Петр и Павел».

Больше всего молодого царя поразили густонаселенность и богатство Голландской республики. В маленькой стране жило около двух миллионов человек, и ее города были огромными по сравнению с городами других стран. Голландская республика была на пике могущества благодаря богатствам, которые поставлялись Голландской Ост-Индской компанией; тогда это была наиболее урбанизированная и продвинутая страна в Европе, славившаяся своей живописью, одеждой, едой, пряностями и мыслителями. Оживленные верфи обслуживали торговую сеть, бывшую тогда самой большой в мире; голландские корабли ходили практически везде, куда вообще могли добраться европейцы, – кроме разве что севера Тихого океана. Могучее торговое предприятие преобразило сначала страну, а потом и всю Европу. На одну только Ост-Индскую компанию работало более 50 000 человек – моряков, ремесленников, рабочих, носильщиков, писцов, плотников, солдат. Другие голландские компании тоже подпитывались коммерческой активностью Ост-Индской компании и контролировали немалую долю торговли в Северной Европе. Благодаря баснословным богатствам, заработанным этой торговлей, начался голландский «золотой век» – эпоха, когда Нидерланды были самой богатой и технически развитой страной Европы, с процветающими наукой и искусством – от живописи, скульптуры, архитектуры и драматургии до философии, юриспруденции, математики и издательского дела. Петр никогда прежде не видел ничего подобного. В Амстердаме в защищенной гавани возвышался целый лес мачт, вдоль верфей стоял флот маленьких суденышек, а по каналам, пронизывавшим город, ходили тяжело груженные баржи.

Вся эта деятельность привела к развитию новых финансовых структур: кредитования, страхования, займов, акционерных компаний. Люди со всей Европы съезжались, чтобы овладеть навыками, необходимыми для участия в новой глобальной торговле, распространившейся даже на такие далекие уголки мира, как Тихий океан. Петр знал, что этот океан лежит на дальней границе его огромной, обширной империи, за малоисследованной и лишь частично нанесенной на карты землей под названием Камчатка, которая, как тогда предполагали, могла быть соединена с Северной Америкой.

Петр провел четыре месяца на амстердамских верфях, успев посетить и другие города Голландской республики. 16 ноября 1697 года фрегат, над которым работал Петр, был с большой помпой спущен на воду, а затем преподнесен ему в дар Ост-Индской компанией. На корабль, который Петр переименовал в «Амстердам» в честь гостеприимных хозяев, в конце концов погрузили все закупленные российским посольством европейские промышленные товары, и он взял курс на Архангельск, стоявший на Белом море, по-прежнему остававшийся единственным российским портом в Европе.

В январе 1698 года Петр с несколькими сопровождающими отправился в Англию по приглашению короля Вильгельма, оставив большую часть свиты в Амстердаме. Король обещал подарить Петру яхту, а царю не терпелось выяснить, чем английские методы кораблестроения отличаются от голландских. Лондон тоже поразил Петра: население города тогда составляло 750 000 жителей, и он был сродни Амстердаму и Парижу. Темза была полна судов всевозможных размеров. В XVII веке Англия и Голландия трижды воевали друг с другом, борясь за власть над торговыми путями в Индию. Как и в Амстердаме, большинство богатств Лондона поступало в город из-за пределов Европы: из Америки, с островов Карибского бассейна, из Индии, Индонезии и даже Китая.

Особенно Петра интересовала британская система налогообложения и экономики, которая приносила государству достаточный доход, чтобы строить и обслуживать могучие флоты, привозившие на берега Англии богатства всего мира. Он искал способы превратить свою по большей части сельскохозяйственную страну во что-то, куда сильнее напоминающее современное европейское государство с квалифицированным городским населением. Петр провел несколько месяцев, работая на королевских верфях и изучая их, и приобрел репутацию грубого и неотесанного человека. Англичане отмечали твердые убеждения Петра, его ненасытное любопытство и вспыльчивость. Помимо прочего, он посетил королевский монетный двор и позже на его примере провел реформу российской валюты. И в Лондоне, и в Амстердаме он опрашивал и нанимал на службу умелых ремесленников и инженеров, врачей и специалистов – каменщиков, слесарей, корабелов, моряков, навигаторов. Многие, польстившись на предложенное высокое жалованье, согласились покинуть родину и уехать в Россию.