Чтение онлайн

На шутки или баловство это не походило.

– Так, Костик, бери себя в руки, я сейчас все организую!
– рявкнул на брата Артем.
– Ты знаешь, где она находиться? Ну, отвечай, знаешь?

– Н-нет.
– Константин словно впал в какой-то ступор. Его дочь сейчас была в опасности, а она ничем не мог ей помочь. И если он ничего не сделает, она станет точно такой же, как та девочка в морге, лежащая под простыней.

– Не страшно, по телефону проследить можно, тем более он включен. Да соберись же ты, все в порядке будет!
– рыкнул Артем брату, торопливо набирая на своем телефоне чей-то номер.

– Так, Костя, - появилась на пороге встревоженная Эльвира и внимательно посмотрела на бывшего мужа. Она переводила взгляд с него на Артема, который, не желая, чтобы женщина все слышала, просто-напросто покинул комнату.
– Что случилось?

Тот молчал, не зная, что лучше сказать ей о том, что произошло. Или еще происходит?

– Что. Случилось. Отвечай.
– Повторила женщина, точно уже понимая по лицу Константина, что, пока он разговаривал с Мартой по телефону, произошло что-то нехорошее - сердце Эльвиры буквально кричало об этом.

– Все в порядке, - даже сам себе не поверил Константин. Он не мог заставить себя сказать ей правду, зная, как эмоционально отреагирует бывшая супруга.

– Я поехал!
– крикнул Артем из коридора, продолжая свои переговоры с коллегами. Телефон Эльвиры так и был в его руках.

– Я с тобой!
– тут же отозвался Константин.
– Эля, прости, все будет хорошо, веришь?
– он подошел к женщине, двадцать лет назад подарившей ему ребенка, и ласково погладил ее по щеке.
– Все будет хорошо. Я позабочусь, чтобы все было хорошо.

– Господи, да что случилось?
– буквально простонала Карлова.
– Вы куда? Зачем вам мой телефон? Что с Мартой?! Костя, не уезжай, пожалуйста, скажи, что случилось!! Костя! Костя, вернись, - она в изнеможении упала на пуфик, глядя, как за мужчинами закрывается дверь. Почти восемнадцать лет назад, когда Костя покидал ее и Марту ради другой женщины и другой дочери, она не кричала ему, чтобы он вернулся, а теперь готова была умолять об этом. Умолять о том, чтобы он остался и рассказал, что происходит с их дочкой.

Через час или чуть больше после сего случившегося Марта и Саша покидали теплоход "Олимпия" с улыбками на лицах. Правда, их нельзя было назвать очень уж радостными и естественными, и внимательные наблюдатели сразу понимали это, хотя таких на торжестве почти не было - кто-то уже сполна вкусил алкоголь, в разнообразии представленный на банкете, а кто-то в принципе не отличался врожденной умением читать по лицам. К тому же несколько искусственные улыбки молодоженов можно было списать на усталость и желание отдохнуть. Некоторые гости тоже несколько утомились и решили уехать в город на любезно предоставленных автомобилях, но большинство из них захотело остаться и перекочевать с теплохода в один из особняков коттеджного поселка, располагающегося на берегу реки в весьма живописном районе. Серьезные мужчины, сделавшие молодоженам воистину шикарные подарки, а также их суровые свиты, распрощавшись с Дионовым, как с собственным сыном, незаметно от всех уехали в совершено другое, известное им одним место, на "сходку", чтобы обсудить все волнующие их темы. Судя по всему, свадьба Дионова пришлась им по душе.

Наде она тоже очень нравилась, как и ее спутник, правда, после того, как они сошли на берег, на минут пятнадцать Олег куда-то пропал, но затем вновь появился и увел девушку танцевать.

Рика, который впал вдруг в какую-то апатию, совершено обессиленного и безразличного ко всему на свете, судя по глазам, охрана передала с рук на руки подъехавшим к причалу людям его отца, Леона Сергеевича, который контролировал этот процесс по мобильному телефону, обещая приехать буквально завтра утром - так сильно переживал за сына-наркомана, чуть не испортившего свадьбу Дионова. Александр даже в какую-то секунду почувствовал легкий, едва уловимый укол зависти - его собственный отец явно не переживал бы за него, если бы Саша принимал наркотики. Выбросил из дома и не принимал назад, отказавшись от собственного сына, забыв, как того зовут. Вячеслав Сергеевич, и вида не подающий, что как-то ранен, молча сел в одну из машин, вместе с сестрой, матерью и еще несколькими родственниками, и только лишь однажды посмотрел на сына - долгим взглядом, сурово, безрадостно, но случайно уловивший его взгляд Александр осознал, что есть в глазах отца и что-то еще. Если бы он не отвернулся в раздражении, понял бы, что в глазах Вячеслава Сергеевича есть беспокойство, тревога и злость. Злость не только на старшего сына, но и на самого себя. Злость глубоко затаенная и очень болезненная.

Вместе с ним уехала и мать Саши, хотя видно было, что она не хотела этого - женщина хотела остаться с Александром, за которого очень переживала, и с невесткой, которую несколько часов назад впервые увидела и хотела задать ей миллион вопросов, но ей пришлось отбыть домой вместе с раненым в безумной, как она считала, стычке с наркоманом, мужем.

– Саша, Сашенька, мы должны поговорить!
– попыталась поговорить с Дионовым его мать перед тем, как уезжать - на теплоходе она не могла этого сделать поскольку невесту и жениха не отпускали от себя ведущие праздника и другие гости, но Александр мягко улыбнулся ей и сказал:

– Мам, давай завтра поговорим? Сейчас никак, сама ведь видишь, - молодой человек глянул на толпу гостей, которые только что сошли с теплохода на берег под руководством умелых координаторов из свадебного агентства.

– Конечно, дорогой, конечно, - спохватилась та, что сын, как одно из двух основных действующих лиц свадьбы, не может сейчас пускаться в долгие разговоры, как того желала не только его мать, но и другой близкий родственник, садящийся сейчас в машину, чтобы уехать из этого места домой.
– Сашенька, отец сказал.... Ну, не то, чтобы просил передать, но имел это в виду. Хотел чтобы ты знал, - вдруг сбивчиво произнесла Дионова-старшая, гладя сына по щеке и с щемящей нежностью глядя на него. Саша даже как-то застеснялся того, что мама обращается с ним, как с ребенком.

– Что он сказал?
– устало спросил парень. Ему крайне сложно пришлось, когда он услышал, как его "невеста" громко, звонко, эмоционально, с искренним негодованием, рассказывает родственникам о том, что он не сидел не за свое преступление, а потому, что "задолжал" Марту, избавившему его младшего брата от похитителей, пока отец медлил, не зная, что делать. И, хотя Александр был не склонен к разного рода фантазиям, Марта в тот миг была похожа на праведного, охваченного едва ли не священным гневом ангела. Наверное, с такой силой и женской, какой-то утонченной, хрупкой яростью Сашу до этого защищала лишь его мать.

Сначала Александра это восхитило, а после - разозлило до учащенного сердцебиения и крепко сжатых зубов - в его жизнь никто не имел права и не мог так бесцеремонно влезать и наводить там свои порядки. Дионов с трудом успокоил себя тогда.

– Что не знал, - почти прошептала мать, обнимая сына за шею и прижимая к себе.
– Что ничего не знал... мы никто не знал. Они не знали...

– На это и было рассчитано, - глухо отозвался Саша, гладя женщину по спине. Ему вдруг стало тоскливо и захотелось уйти отсюда, подальше от этого цирка, однако парень в момент прогнал от себя подобные мысли, напомнив себе, что уйти отсюда, бросив все, а, самое главное, глупышку Марту, не может. Фотограф продолжающий шнырять вокруг гостей, запечатлел жениха в объятиях матери, и кадр, по его мнению, вышел очень живым и даже "капельку слезливым".

– Ты ведь не сказал, а мы...

Из-за криков гостей Александр почти не слышал голос матери.

– Мам, тут люди, давай после поговорим. Завтра, хорошо?

– Хорошо, Сашенька, хорошо. Стой, когда же завтра, - спохватилась она, - вы же с Мартой уедете в свадебное путешествие?

– Билеты на поздний вечер куплены, утром к вам приедем и поговорим, - неизвестно зачем пообещал Александр, который, в общем-то, не имел привычки говорить не правду.

Мать и сын распрощались.

Оставшиеся в поселке гости переместились в особняк, где их ждал новый фуршет, живая музыка, бассейн, караоке и множество других развлечений. Жених и невеста совсем немного побыли среди гостей, а после впечатляющего фейерверка, под громовые аплодисменты, удалились прочь. Пара села в машину, за рулем которой сидел тот самый мятый усатый субъект, который первым узрел Ника Кларского в аэропорту и доложил об этом Максу. Мужчина вновь был в очередном дорогущем пиджаке, правда, как и всегда, чуток помятом.