Чтение онлайн

– А почему именно я буду в группе встречающих?
– удивленно спросила в конце разговора девушка.

– Ты же одна из лучших студенток, - скупо обронил Иван Савельич.
– Не тромбониста-бездарника Иванова нам посылать встречать важных гостей, а, Карлова?

– Вы правы, - отозвалась обрадованная этой новостью девушка.

– Ну, тогда встречаемся завтра у стен нашей альма-матер, - сказал дирижер и повесил трубку.

Марта, кстати говоря, стала одной из его тайных любимиц - так хорошо она показывала себя концертмейстер в последнее время. Еще и такой важный конкурс выиграла. Если честно, Иван Савельич болел за девушку, правда, вида не подал и при встрече лишь сухо поздравил, сообщив при этом оркестру, что их концертмейстер теперь - важный человек.

Взрывной и грозный музыкант, постоянно орущий на своих студентов, никогда открыто не показывал своего внутреннего расположения тем ученикам, которых считал талантливыми - напротив, иногда сдирал с них три шкуры, заставляя репетировать до посинения или ругать даже за самые мизерные ошибочки, а потому скрипачке иногда казалось, что Иван Савельич хочет, чтобы она померла в обнимку со скрипочкой прямо на месте репетиции.

Кстати, то, что преподаватель следил за спехами Карловой, было обусловлено еще одной причиной: Иван Савельич был тесно знаком с ее отцом, которого девушка терпеть не могла, впрочем, как и сестру. Еще со времен студенчества Иван Савельич и папа Марты были хорошими друзьями, и тот, естественно, был в курсе семейной истории друга, а также его отношений с дочерью от первого брака. А еще он был крестным Юли, правда, об этом мало кто знал. Приглашая Марту в группу встречающих, дирижер преследовал еще одну цель - хотел таким образом помочь сестрам начать общаться. Вернее, помочь Марте. Юля-то сестренку любила и, по словам отца, даже страдала из-за того, что Марта терпеть ее не может. Правда, Юлия, как и ее крестный отличалась железным характером - только что не была такой взрывной, а скорее, невозмутимой, и потому свои переживания на показ не выставляла, предпочитая держать их при себе. Увидеть плачущую Крестову было делом почти невозможным. Хотя и Марту рыдающей никто никогда не видел.

В общем, Иван Савельич позвал скрипачку не просто так. По его плану, ободренную отцом Карловой, Марта и Юля должны были оказаться в одной группе встречающих. Если почаще их сталкивать, вдруг Марта начнет общаться со сводной сестрой?

Дирижеру его план казался просто-таки отличным. Двух зайцев убьет - встретит несколько гостей, прилетающих в город из разных стран почти в одно время, и поможет Косте, своему другу-раздолбаю, у которого растут сразу две талантливые дочки.

Но если об этом плане узнала Марта, она бы просто покрутила пальцем у виска, заявив, что ничто не заставило бы ее общаться с противной Юлей. Однако ни Иван Савельич, ни Марта, ни ее папа не знали, как развернуться события.

У стен консерватории Марта оказалась ранним утром, довольная и веселая. Вместе с группой встречающих, среди которых было четыре преподавателя, в том числе Викентий Порфирьевич, и всего лишь один студент-пятикурсник с дирижерского факультета - еще одна местная знаменитость, она села в одну из трех любезно предоставленных Министерством культуры машин, и поехала в аэропорт "Купцово". Гостей реши встречать с размахом. Полицейские машины их, конечно, не сопровождали, но для каждого из гостей, которые должны были прибыть сегодня утром почти в одно время, ибо открытие фестиваля начиналось уже вечером, была выделана специальная машина с двумя сопровождающими, которым были вручены огромные букеты цветов и ключи от дорогих удобных номеров в гостинице "Кедр", куда следовало перед началом "Штрихов" отправить гостей.

Марта точно знала, что она будет сопровождать Феликса - Иван Савельич был в курсе их знакомства и рассудил, что будет правильнее, если англичанина встретит именно Карлова.

А Феликсу о том, что она будет встречать его, девушка ничего не сказала, решив сделать парню сюрприз, а сам он по интернету последний раз связывался с ней днем ранее, сообщив, что с нетерпением ждет встречи, а вылет его уже состоится через несколько часов. Марта тоже ждала встречу с нетерпением, правда, ее личную бочку с медом все же подпортила ложка дегтя: рядом с Мартой в автомобиле ехала и Юля Крестова, которая вызывала в Карловой желание отвернуться и молчать. Юля тоже не знала о плане отца и Ивана Савельича, а потому удивилась, увидев среди встречающих водную сестру, правда, в отличие от нее девушка была более, чем любезна и даже предложила не позавтракавшей Марте шоколадку, когда они ехал по трассе.

– Не буду, - скупо сказала та и уставилась в окно, а после завидовала Юле, с аппетитом, ни на кого не обращая внимания, есть вкусный батончик. Крестова заметила, что изредка сестричка оглядывается на шоколадку, и великодушно предложила угощение еще раз, но Марта вновь отказалась.

– Ведешь себя, как ребенок, - заметила коротко стриженая девушка.

– Молчала бы уж, - задрала нос Марта.

– Тебе не кажется, что в тебе очень уж много гордости?

– Не кажется.

– Зато кажется мне. Откинь уже ее подальше, - Юля посмотрела на сестру.
– Кстати, отец был бы рад видеть тебя у нас в гостях.

Марта хмуро повела плечиком. Ага, рад, как же. Он был рад ее бросить ради другой дочери много лет назад. Вот чему он был рад.

– А твоя мать, думаю, не была бы в восторге, - попыталась сказать она как можно более ядовито.

– Моя мать нормально относится к тебе, если что, - ровно отозвалась пианистка, которая больше подходила на рок-музыканта, нежели на музыканта, исполняющего классику и делающего это очень и очень блестяще.

– Ага, нормально, - вспомнила красивую и надменную вторую жену Константина Власовича Марта. Они виделись несколько раз, и холеное и несколько стервозное лицо Софии Николаевны, обрамленное черными прямыми волосами, которая выглядела не на свой возраст, а лет на пятнадцать моложе. А вот мама Марты такой яркой ухоженной красавицей не была и из-за поступка своего мужа страдала немало, поэтому Марта ненавидела отца и за каждую морщинку своей матери. Нет, Эльвиру Львовну нельзя было назвать какой-то там несимпатичной неухоженной женщиной, напротив, она была очень привлекательной, стройной, и выделялась из толпы расправленными плечами и чуть гордо поднятой головой, просто выглядела она на свои годы.

– Думай, как хочешь, - устало провела по коротким ярким волосам Юля ладонью, на запястье которой виднелась маленькая татуировка в виде замысловатых китайских иероглифов. Марта, увидев тату, даже позавидовала - ее-то мама была против всяческих подобных штучек. А у Юли мама, видимо, многое ей позволяла - выглядела Крестова так, как хотела и делала с собой все, что хотела.

Приехали они в аэропорт, так и не разговаривая. Иван Савельич, видя это, принялся раздавать четкие указания, кому и откуда встречать, не забывая при этом раздавать таблички с именами прилетающих.

– Крестова, Карлова и вы, Викентий Порфирьевич, - кивнул он на пожилого преподавателя истории музыки, - будете встречать Феликса из Лондона. Вам - в международный терминал. Табличка при вас?

– При нас, - отозвался пожилой мужчина, поигрывая ярко-желтой табличкой, на которой почему-то английскими буквами было написано: "Felix Grey".
– Он же наполовину русский, почему на английском надпись?

– Потому, - сурово взглянул на него коллега, которому было поручено встретить гостей фестиваля. Почему - он и сам не знал. Намудрил кто-то из организаторов, подумав, что раз имя-отчество иностранные, то их нужно написать на английском. Дураков много, всех не перечислить и не упомнить.

– Давайте, я по-русски напишу, - потянулся Викентий Порфирьевич к листу формата А4, вставленному в прозрачный карман, прилепленный к древку.

– Не надо!
– остановил его дирижер.

– Не надо, так не надо, - обиженно пробурчал его коллега.

– Так, этот ваш Феликс прилетает еще только через час, так что ждите его в зале ожидания международного терминала.

– Через час?
– охнул Викентий Порфирьевич.
– А что же мы так рано приехали?

Иван Савельич строго на него взглянул и невозмутимым голосом сообщил номер рейса, на котором должен был прилететь пианист.

– Запомнили?
– спросил он.
– Посадка у моего гостя, - он помахал своей желтой табличкой с надписью "Василиса Курочкина", - прилетает через 10 минут, у них, - кивок в сторону двух других коллег, - через полчаса. Так что вы уедите последними из "Купцово".

– А почему все встречают гостей по двое, а мы, - въедливый Викентий Порфирьевич кинул взгляды на Марту и Юлю, - втроем?

– Потому что так надо, - рявкнул на него дирижер, воспламеняясь, как спичка.
– Все, я - в терминал для внутренних рейсов. Вы все - для международных! И только попробуйте не встретить того, кого надо!
– он даже кулаком пригрозил, так словно услышал, как в его оркестре кто-то берет на полтона ниже.