Чтение онлайн

Теперь перейдем в Портретный зал. Он украшен белой тканью и позолоченными рамками, а также мебелью, которая была разработана Растрелли. Среди портретов находится картина Адольского «Екатерина I». Дальше идет Зеленая гостиная; здесь висит белая ткань, гипсовые и позолоченные резные украшения выполнены в стиле рококо, а потолок расписан Торелли на тему «Солдаты на отдыхе». Далее идет окрашенная в малиновый цвет комната с колоннами; за ней следует столовая Марии Федоровны. Эта комната расположена в самом центре здания.

Вернемся чуть назад, в Портретный зал, чтобы отсюда ненадолго заглянуть в личные апартаменты Марии Федоровны. Эта комната выходит окнами в парк. Гардеробная с ее голубыми стенами и окрашенный в малиновый цвет кабинет оформлены в принятом тогда в империи стиле рококо. Далее идут столовая с белыми стенами, голубая комната с величественным камином с колоннами классического стиля — и элегантная спальня с украшениями из Китая и с панелями, разрисованными узорами из маленьких цветочков.

Если же мы отправимся по дворцу в другом направлении, через Серебряный кабинет, окна которого выходят во двор, то сразу окажемся в Большом зале. Этот обширный зал, созданный по самым грандиозным проектам Растрелли, многим нравится больше, чем «Галерея зеркал» в Версале, соперником которой его замышляли. Свет освещает зал как со стороны парка, так и со стороны двора. Тринадцать пар двойных окон располагаются по всей его длине в сто сорок футов. Пространство между окнами и стены, в торце зала, закрыты привезенными из-за границы зеркалами. Зеркала окружают резные рамы в стиле рококо, выполненные Дункером и его русским помощником; позолочены же они были вездесущим Ле Принсом. В ширину зал составляет пятьдесят два фута, в высоту занимает два этажа.

Огромный потолок расписан по эскизам и под руководством Валериани и Пересинотти, но воплощен в жизнь их помощниками (чьи труды, надо сказать, прерывались призывом на военную службу). К сожалению, первоначальная роспись не сохранилась — в 1857 году ее заменила новая, совершенно неподходящая серия аллегорических изображений. Все же и сейчас совсем не трудно представить себе проходившие в этой огромной галерее последние маскарады и банкеты Елизаветы, проводимые при свете шестисот девяноста шести свечей, которые отражались в зеркалах и блестели в позолоте извилистых и массивных рам. Если в центре этого зала крикнуть, то от стен отразится отчетливое эхо; в своем воображении его можно превратить в шум церемоний и разговоры придворных.

Из Большого зала три стеклянные двери под арками ведут в первое из тех пяти помещений, которые первоначально служили приемными. Здесь когда-то многие часы стояли в очереди придворные, ожидая приема у монарха — приема, который мог и не состояться. Из пяти комнат только три остались в том виде, в каком они были задуманы, и только на одной белой, с позолоченной резьбой Дункера сохранились инициалы Елизаветы. В других комнатах они были заменены на инициалы Екатерины II или Александра I. Все три комнаты имеют французские окна, выходящие как во двор, так и в парк. На потолке первой комнаты, которую Екатерина использовала с 1765 года для маленького личного театра, нарисован отцом и сыном Градизи сюжет «Бахус и Ариадна». Вторая комната, которую называют Кавалерской столовой, претерпела сильные изменения, но в ней сохранился прежний потолок, тоже расписанный на сюжет «Бахус и Ариадна», но на сей раз кистью Валериани и Пересинотти. Третья комната, с четырьмя окнами на каждой стороне, иногда называется Бильярдной; ее потолок был расписан Иваном Вельским в 1755 году (олимпийские боги).

Эта приемная — последнее во дворце, что представляет интерес для нашей темы, поскольку если мы пройдем дальше, то окажемся в Лионском зале и Турецкой комнате — первой из серии комнат Екатерины II, которые уже не относятся к рассматриваемому нами времени. Эти комнаты ведут из дворца, через Камеронову галерею в сад. И потому давайте бросим взгляд назад — сквозь Большой зал и ряд из девятнадцати позолоченных дверных рам, все уменьшающихся в перспективе по мере удаления, и покинем дворец, поскольку юго-западный угол этого дворца уже относится к теме Екатерины II.

Пытаясь представить жизнь в Царском Селе в последние десять лет правления Елизаветы, несомненно нужно обратить внимание на несколько небольших зданий у дворца и парка. Можно ли здесь угадать те «сельские праздники», о которых писала Екатерина в своем приглашении? «В Царском Селе у — писала она в 1750 году, — мы стараемся, как возможно, себя развлечь; днем прогуливаемся или охотимся. Важную роль играют качели; когда мы качались, мадемуазель Балк, фрейлина императрицы, вызвала к себе интерес мсье Сергея Салтыкова, камергера великого князя. На следующий день он сделал ей предложение, которое она приняла, и вскоре они отпраздновали свадьбу. Вечером мы играли в карты, это было после ужина».

Но в парке Царского Села историк встретится с той же трудностью, что и во дворце, — он не сможет определить время, поскольку в парке находится много домиков для отдыха, которые не имеют аналогов в Европе и потому не могут быть датированы каким-то периодом. Разбросанные по всему парку у прогулочных дорожек, полян и озер павильоны и прочие парковые сооружения, которые являются одной из главных достопримечательностей Царского Села, относятся ко всем периодам существования императорского дворца. Если некоторые павильоны были построены даже еще перед началом строительства дворца, то ряд других датируется XX веком. Поэтому примерно из восьмидесяти отдельных сооружений императорского парка мы должны ограничиться описанием лишь тех, что стояли здесь до 1762 года (в том числе и тех, что к нашему дню уже исчезли).

Конечно, было бы нелепо описывать в нашем кратком, ограниченном по времени рассказе более поздние сооружения, относящиеся к XVIII и XIX векам, которые не являются предметом нашего исследования.

Как мы уже говорили, работа Растрелли над дворцом началась в 1749 году и окончилась в 1756-м. С началом работы над дворцом — а возможно, и двумя-тремя годами раньше — Растрелли приступил и к созданию первого из небольших сооружений в парке, которое показывает дарование Растрелли ярче, чем сам дворец. Следует помнить, что существующий в наши дни «английский парк» был разбит уже при Екатерине II, при Елизавете же здесь все еще был «голландский парк» в официальном стиле, с каналами, где можно было поймать рыбу, с аккуратными беседками, аллеями, шпалерами и «густыми рощицами с покрытыми мхом сиденьями».

Примерно в 1746 году в одном из уголков сада (с аккуратно постриженными аллеями вместо беспорядочно разросшихся зарослей посаженных в петровские времена елей), на берегу канала, только что проложенного садовником Елизаветы Ламбертусом, началось возведение Эрмитажа. Растрелли, по всей вероятности, несколько позже передал эту работу Квасову и Чевакинскому.

Этот самый «растреллиевский» из всех царскосельских павильонов стоит в центре симметричного «французского парка» в юго-восточной части Екатерининского парка. Поначалу павильон окружал канал, берега которого были выложены черным и белым мрамором, но позднее канал засыпали. Красивый железный купол раньше был позолочен. Вдоль основания павильона идут барельефы, изображающие играющих дельфинов; поначалу они были целиком из литья, а нанесенный временем ущерб подправили гипсом. Барельефы выполнил Дункер. Все четыре угла украшают статуи; на здании — массивные кариатиды и прочие украшения из резного дерева.

Центральный салон на верхнем этаже представляет собой банкетный зал. От четырех углов зала четыре галереи ведут в обширные апартаменты. Роскошные украшения позолочены, а потолок расписан отцом и сыном Валериани, отцом и сыном Градизи и Пересинотти. Нижний этаж состоит из кухни и помещений для прислуги.

Наиболее интересной особенностью Эрмитажа является механизм, при помощи которого блюда для пяти обеденных столов (в центральном зале и четырех примыкающих комнатах) могут быть убраны сквозь пол на расположенную внизу кухню, так что тридцать пять человек могут обходиться без присутствия прислуги, то есть без посторонних глаз. Столы снабжены устройством для опускания отдельных тарелок и блюд. Сидящему за столом достаточно лишь написать свою просьбу, и, когда тарелка опустится, внизу бросятся выполнять заказ, с тем чтобы через некоторое время требуемое блюдо появилось на пустующем месте. Когда посетители Эрмитажа желали потанцевать после обеда, все столы опускались, на их месте появлялась секция паркета, и зал для банкетов превращался в бальный зал.

7 сентября 1754 года (строительство Эрмитажа было завершено примерно в 1752 году) для осмотра Царского Села были приглашены иностранные послы. «И после того, как дипломатические посланники и другие высокопоставленные лица увидели дворец, парк и зоологический сад, — свидетельствует доклад придворного квартирмейстера, — они поехали на трех дрожках [это что-то вроде наших старых узких омнибусов, где пассажиры сидели спиной друг к другу, поставив ноги на подножки. — К.М.] в Эрмитаж. В два часа они сели обедать; блюда на всех столах менялись, после чего был подан десерт, так что всего было в избытке; назначенные для этого придворные слуги выполняли свои обязанности с крайними вниманием и пунктуальностью, без малейших задержек или нерегулярности. Перед обедом иностранные посланники с особым интересом осмотрели механизмы столовой комнаты, после чего столы были быстро снова опущены, а пол встал на место, к изумлению гостей».