Чтение онлайн

Преимущества этого удивительного устройства, помимо всех прочих достоинств этого в целом очаровательного павильона, созданного тонким искусством Растрелли и Валериани, естественно, сделали Эрмитаж любимым местом Елизаветы как для развлечения иностранных высокопоставленных особ, так и для более интимных ужинов в летнее время. Следует вспомнить, что подобный механизм был установлен в обнесенном рвом Эрмитаже Петергофа во время правления Петра. Людовик XV и мадам Помпадур в одно время с Елизаветой избавились от любопытных взглядов лакеев при помощи подобного «летающего стола» в Шуази-ле-Руа в Малом Трианоне Версаля.

Эрмитаж Царского Села сегодня в целом выглядит так же, как и во времена Елизаветы. Этого, к сожалению, нельзя сказать о других павильонах Растрелли. Пекарня, ранее служившая в качестве кухни для Эрмитажа, была убрана в 1776 году; на ее месте появилось строение в готическом стиле, один из экспериментов в духе модных в то время архитектурных веяний. Адмиралтейство, представлявшее собой деревянный навес для лодок на краю Большого озера, было передвинуто в 1752 году Елизаветой на другую часть берега; в 1773 году его снесли. Построенный в 1750 году на острове в середине Большого озера каменный павильон, заменивший стоявший здесь прежде деревянный домик для отдыха, исчез еще до конца XVIII века, уступив свое место классическому павильону работы Кваренги.

Нижняя ванна, построенное в 1746 году второстепенное и ничем не примечательное здание, пришла в полный упадок. Построенный в 1755 году Грот, или Утренняя комната, при Екатерине II был лишен своей каменной балюстрады, 210 тысяч больших раковин и 630 фунтов маленьких раковин, которые, наряду с известковым туфом, украшали стены в стиле гротов Мантуи и Рима. Тем не менее Грот остается привлекательным маленьким строением с красивыми гипсовыми скульптурами, отражающимися в водах Большого озера, на восточном берегу которого Грот стоит. Согласно Вилчовскому, само здание и внутренние украшения Грота созданы итальянцем Росси под руководством Растрелли.

Намного печальнее судьба восхитительного охотничьего домика под названием «Монбижу». Его начали строить в 1747 — 1748 годах; это было очень красивое и пропорциональное кирпичное строение, окрашенное в цвет морской волны; выступающие части были покрыты белой краской, а украшения позолочены. Здание имело два этажа, в середине над ним возвышался высокий купол, окрашенный в темно-зеленый цвет, тогда как остальная крыша была красного цвета. Здание имело четыре коротких крыла по сторонам. Цокольный этаж содержал подвалы, на первом этаже находились зал и восемь комнат меньшего размера. Под куполом располагалась большая комната; как можно судить по описаниям современников, внутренние украшения были необыкновенно величественны даже здесь; на стенах висели картины с животными, написанные молодым Грутом. К сожалению, Монбижу стал жертвой изменившихся вкусов. В 1830 году это здание снесли, и на его месте появился Арсенал — замок в весьма фальшивом готическом стиле, предназначенный для того, чтобы вместить в себя коллекцию старинного оружия.

Хотя и Эрмитаж, и Монбижу являются своеобразными для европейского рококо, нетрудно найти их предшественников в таких книгах, как «Гражданская архитектура» Декера 1713 года издания, где есть рисунки зданий, поразительно напоминающие наши обнесенные рвом здания. Только «русифицированные» купола созданы исключительно замыслом Растрелли.

Таким же прискорбным, как исчезновение Монбижу, является и уничтожение Катальной горки, которая во время своего краткого существования была одним из главных чудес Царского Села. Несколько раз, описывая жизнь двора при Анне Иоанновне и Елизавете, мы упоминали о любви русских к катанию с гор. Это развлечение до сих пор любимо русскими детьми. В Александровском дворце Царского Села можно видеть тщательно выполненную горку, которая устанавливалась в помещении и принадлежала последнему царевичу. Недавняя выставка в Лондоне советского оборудования для детских комнат включала в себя горку, более просто изготовленную, но такую же по форме. Сама Елизавета не была в этом отношении исключением — девочкой она в Москве часто развлекалась на «русских горках», которые снабжались небольшими тележками на колесах или роллерах; эта тележка пускалась вниз по долгому склону, минуя ряд возвышенностей. Спускалась Елизавета и с так называемых ледяных гор, которые воздвигали на Масленицу и во время каждого зимнего праздника в Москве; обычно эти ледяные горки представляли собой простые деревянные желоба, покрытые льдом. И потому в Царском Селе во времена Елизаветы Растрелли создал для нее огромный спуск из камня и кирпича. Должно быть, это было восхитительное зрелище. Центральный павильон Катальной горки тянулся примерно на сто пятьдесят футов. Его высота вместе с поблескивающим куполом составляла примерно девяносто футов. Под идущим к земле склоном находились приводимые в действие лошадьми устройства для подъема и спуска тележек. Катальная горка могла похвастать мраморными колоннами, просторными залами, пол которых был выстлан паркетом и мрамором, и монументальными лестницами, украшенными позолоченной балюстрадой и статуями. Из конца в конец Катальная горка протянулась более чем на девятьсот футов. Катальная горка была завершена в 1757 году, в 1776 году Екатерина внесла несколько изменений, а в 1792 году все сооружение было ликвидировано. Планы Растрелли сохранились до наших дней, и их весьма интересно сравнить с тем, что осталось от аналогичного Катальной горке павильона Большого спуска в Ораниенбауме, о котором мы упомянем чуть позже.

Рассказом об исчезнувших и удивительных удовольствиях Царского Села времен Елизаветы мы и завершим описание этого дворца.

Поскольку это творение Растрелли имеет лишь небольшое отношение к жизни Елизаветы и ее двора, мы лишь слегка остановимся на нем, хотя многие критики считают его главным шедевром Растрелли. Впрочем, строительство Смольного монастыря и Смольного собора началось по распоряжению Елизаветы, которая во время одного из особо набожных периодов в конце своей жизни выразила желание удалиться в Смольный монастырь в качестве кающейся грешницы.

Деятельность Растрелли в последние десять лет правления Елизаветы не ограничивалась лишь Царским Селом и Зимним дворцом. В 1750 году он построил в Санкт-Петербурге новое здание оперы, картины для которого писал Степан Иванов. В 1751 году Растрелли построил так называемый Среднерогатский дворец, примерно в пяти милях к югу от города и недалеко от прямой дороги к Царскому Селу. Позднее дворец был перестроен; в наши дни на его месте развалины. По своему замыслу это было простое, хоть и имеющее правильные пропорции, одноэтажное здание без ненужных излишеств или украшений. Оно весьма напоминало, как заметил Ло Гатто, дворец в Перове около Москвы. У здания был намного более обширный и выразительный центральный фронтон, чем обычно. Возможно, что в 1753—1754 годах Растрелли снова посетил Москву и что именно он построил в Кремле новый каменный дворец для Елизаветы (так называемый Зимний дворец). Именно в нем жил Наполеон в 1812 году; в том же году дворец сгорел. В 1756—1758 годах Растрелли построил маленькую церковь Святой Троицы в монастыре Святого Сергия (Сергиевская пустынь) около Стрельны, которую Грабарь описывает как «восхитительное создание, элегантное и очень легкое, с чрезвычайно живописной резьбой». У церкви была намного более узорчатая, «подобная свадебному пирогу» наружность, чем, к примеру, у имеющего те же размеры храма Святого Андрея в Киеве. Вместе с тем сам монастырь Святого Сергия отличает простота форм (этот монастырь, окруженное крепостным валом, аллеями и прудами большое прямоугольное здание, был основан в 1743 году).

За год до того, как началась реконструкция Царского Села, в 1748 году, заложили первый камень в основание Смольного монастыря. Проект был создан еще в 1744 году, значит, замысел возник примерно в то же время, что и замысел киевской церкви. Работы начались в канун 50-х, но в 1757 году внезапно были приостановлены, — возникло опасение, что императрица умрет. Затем строительство возобновилось и продолжалось многие годы после смерти Елизаветы, хотя в целях экономии замысел Растрелли в полной мере воплощен так и не был.

Сохранившаяся в Академии художеств модель показывает, что монастырь, который в наши дни представляет собой крестообразное сооружение с двенадцатью сторонами и с собором посредине, по первоначальному замыслу должен был включать в себя невообразимо высокую колокольню перед собором, в основании которой должны были находиться огромные ворота. Колокольню так и не построили, но наиболее важная часть проекта Растрелли, в котором рококо сочетается со стилем старых укрепленных московских монастырей, была воплощена в жизнь.

Монастырь занял свое место как в истории, так и в географии, после вариаций более раннего времени на ту же тему. К этим вариациям можно отнести выполненный в стиле петровского барокко монастырь Александра Невского, расположенный на том же берегу Невы примерно в одной-двух милях на юг. Работы над внутренним убранством монастыря Александра Невского продолжались даже в описываемое время: в 1752 году Елизавета пожаловала продукцию недавно открытых серебряных рудников в Колывани — примерно в 3250 фунтов весом — на украшение гробниц покоящихся в соборе святых. В соборе Смольного монастыря Растрелли снова воплотил традиционный русский принцип «пяти куполов»: вокруг массивного центрального купола возвышаются четыре башни с луковками на вершине. Можно спорить — шедевр это или нет, но из всех созданий Растрелли этот собор является наиболее русским.

Название «Смольный» происходит от названия «Смольный двор», который располагался на этом месте раньше — здесь для нужд Адмиралтейства со времен Петра очищалась смола, полученная из сосновых деревьев. К слову, не следует путать монастырь Растрелли с расположенным неподалеку Смольным институтом благородных девиц для дочерей дворян, построенным при Екатерине II. Так случилось, что этот институт стал штабом большевистской партии между августом и октябрем 1917-го, из-за чего название «Смольный» заняло постоянное место в истории.