Чтение онлайн

Только Лейф собирался задать следующий вопрос, как его внезапно осенила одна мысль:

– Камыш, твой дядюшка, Ондатра… Он волхв?

Камыш совершенно непринуждённо пожал плечами:

– Не знаю, дядюшка – это дядюшка. Что такое «волхв»?

Эгиль посмотрел на брата с прищуром, ожидая разъяснений. Лейф стал прокручивать в голове всё, ранее сказанное проводником.

– Волхвы Мёрзлых топей, мне про них отец рассказывал. Ты не помнишь истории про них, брат? Старцы, живущие на болоте, великие целители и прорицатели. К ним издревле ходили за советом ярлы и конунги, в надежде получить благословение богов, мудрые напутствия или хотя бы узнать о благих знамениях. Виндскар и Волд не просто так строились рядом с этим болотом – конунги Филнъяра частенько заезжали к волхвам перед каким-нибудь большим военным походом или торговым путешествием.

– Слышал я про них. Мой отец говорил, что всё это – сказки, сейчас на болото сбегаются преступники со всего севера, чтобы спрятаться от законников. И эта мелкая гнида, похоже, один из них – фыркнул Эгиль, переводя грозный взгляд на Камыша. Нога брата всё ещё была на камне, а кулак – наготове.

– Но, если Ондатра – волхв, и говорит, что у него к нам дело, это, действительно, может быть очень важно. Правда, я даже не знаю, чем плотник и кузнец в бегах могут помочь старику с болота? Уж, едва ли колесо починить… – произнёс Лейф и осёкся. Кажется, он только что неосторожно сболтнул незнакомцу лишнего.

– К сожалению, дядюшка не сказал, что именно ему нужно, я не спрашивал, – виновато признался Камыш, впервые потупив взгляд, – но я пообещал ему, что обязательно найду вас и приведу к нему. Когда дядюшка о чём-то просит, это непременно нужно сделать. Так всегда было.

Неожиданно Лейф поймал себя на том, что начинает верить Камышу. Он работал в отцовской лавке с раннего детства, в том числе наблюдал за тем, какие люди приходят к отцу заказывать те или иные вещи. Со временем он неплохо научился отличать тех, у кого водятся деньги, чтобы заплатить за изделие, от тех, у кого они не водятся. Тех, кто готов к честной сделке, и тех, кто ищет возможности урвать что-нибудь бесплатно. Он мог понять, когда врут в лицо, и когда говорят искренне. И сейчас, Лейфу казалось, что Камыш не врёт.

– Эгиль, отойди от него. Раз нас позвал волхв, нельзя отказываться. Давай поедим и продолжим путь. А там – будь, что будет.

Теперь настал черёд Эгилю недоумённо вскинуть брови. Брат молча отошёл от проводника, достал из своего мешка миску для супа и сел рядом с Лейфом:

– Брат, не ты ли меня вчера обвинял в простодушии и называл легковерным дуралеем? Зачем ты теперь его защищаешь? Если хочешь, я из него прямо сейчас признание выбью! Коль это, и правда, ловушка разбойников, надо тут и отколошматить этого Камыша и бежать обратно в деревню.

– Успокойся, брат, не пори горячку. Послушав его и немного поразмыслив, всё же я решил, что стоит сходить с ним до реки. Подумай сам, будь это – разбойник, которому нужно нас до реки довести, он бы нам сразу цену хорошую за переправу придумал. Да и зачем мы нужны разбойникам, сразу же видно, что мы с тобой – оборванцы.

– Ну, знаешь, с бандитов станется. Некоторые бывают совсем отчаянные – за пряжку на ремне прирежут, будь здоров. Мы с тобой в Торне таких видели не раз. И не только в колодках. Или в рабство захомутают – это ещё пуще. Чем в неволе жить, лучше уж в канаве прямо здесь подохнуть.

– Да знаю я. Но, как по мне, для разбоя здесь – худшее место. По обе стороны реки ярловы солдаты, огромный пустырь, нигде не спрячешься, и добычи здесь никакой – торговые караваны сюда уже не ходят, торговля ведётся только по реке, грабить некого. Даже пахотных земель нет, чтобы стащить посевы – ну, какие здесь разбойники?

– Вот именно потому, что грабить некого, из деревни путников и выманивают, – не унимался Эгиль. – И ярловых солдат я не видел, когда мы сюда шли. Если разбойники где и притаились, то – ближе к реке, там, где есть поросль, именно туда он нас и ведёт. Лейф, нельзя доверять этому Камышу.

– А кто говорит о доверии? Не думай, что все мои сомнения просто так взяли и рассеялись. Нам, так или иначе, пришлось бы идти в ту сторону. Если мы где и найдём переправу через Хьерим, то где-то возле устья Денвы. А уж если там нас ждут бандиты, нам встречи с ними так и так не избежать. Так что, держи ухо востро и будь рядом с Камышом, когда будем подходить к реке. Возьми-ка, – Лейф протянул брату нож, которым резал рыбу – единственный похожий на оружие инструмент среди их совместных пожитков. У Лейфа, правда, ещё был плотницкий нож, но им-то точно никого не зарезать.

– Вот это я запросто, – кивнул Эгиль, пряча ножик за пазуху, после чего встал и непринуждённым шагом отправился к кипящему котелку наполнять свою миску супом. – Ну-с, попробуем, готов ли нашенский супчик…

Плотно позавтракав, или, если судить по времени суток, скорее уж пообедав ухой с сухарями и согревшись у огня, компания продолжила путь. К слову, суп получился недурственным – до самого вечера, то есть всё то время, что они шли по пустырю, Лейф наслаждался приятным чувством сытости в животе, которого он не знал ранее, когда они с Эгилем питались в оновном солониной. Теперь он шёл последним, а брат следовал по пятам Камыша, бросая тому в затылок грозные взгляды. Они вновь дошли до того самого путевого камня, с которого начинался пустырь. Немного задержавшись, чтобы собрать у валежника дров и хвороста для будущего костра, они выдвинулись на север, к берегу Хьерима, встретиться со своей участью.

Вечерело, и Лейф снова начал мёрзнуть. Когда же в этих краях потеплеет? Весна уже, лёд сошёл с реки, но воздух не спешил прогреваться. Проклятый Фаренгар, никак не хочет уступать Уфреттину. Лейфу пришло в голову, что начнись их путешествие на месяц раньше, до ледохода, нынешних проблем не возникло бы – шли б себе по скованной льдом реке прямо до Шорхольма. Но он тут же отогнал эту постыдную мысль – этот самый месяц был жив отец. Этот самый месяц у него был дом. Он бы дорого отдал за ещё хотя бы день той безмятежной поры, когда всё, о чём нужно было думать – сколько отпилить от доски, чтобы при подгонке щит получился ровным. Эта жизнь закончилась так неожиданно, и теперь они с братом – бродяги, коих любой вооружённый отряд при должном желании может взять в рабство. Всё, на что они сейчас могут надеяться – это на доброту незнакомца в незнакомом городе незнакомого народа. Может, этот Ойстейн из Шорхольма вообще не помнит его отца, или его тоже уже нет в живых. Думая обо всём этом, Лейфа посещали мысли, что смерть от рук бандитов вовсе не казалась такой уж страшной. Может быть, он сможет попасть в Пиршественный зал Старейшины – Лейф считал себя неплохим человеком, как минимум честным, и других старался не обижать. Хотя этого, наверное, мало, чтобы валькирии протянули тебе руку.

Тем временем они уже дошли до реки. Хьерим – полноводная река, а нынче, в сезон таяния снегов, она к тому же выходит из берегов, и округу изрядно топит. Лейф без интереса разглядывал наполовину ушедшие под воду тополя и берёзки. Их собственный маршрут зачастую оказывался перегорожен глубокими лужами или небольшими ручейками, и приходилось либо искать обход, либо сооружать мостики из стволов поваленных деревьев. Промочить ноги сейчас – верный способ заболеть ночью. «Зараза, почему было так холодно, но вода при этом не подмерзала?» Камыш при этом чувствовал себя весьма комфортно – его обувь, казалось, полностью состояла из лоскутной кожи, и причём добротно пошитой меж собой – он мог заходить в воду по колено, но не жаловался на промокшие ноги, и ботинки его не хлюпали. Лейф же с Эгилем периодически прыгали, как кролики, по сухим кочкам и сучьям, в надежде не замочить свои городские кожаные тапки, дырявые везде, кроме подошвы. Полностью поглощённые этим непростым занятием, они даже на время забыли думать о разбойниках, возможно, поджидающих в камышовых зарослях по обе стороны их пути. Наконец, когда они почти дошли до устья Денвы – реки, впадающей в Хьерим, Камыш сказал: «Это здесь», после чего свернул в густые тростниковые заросли.

Вот он, момент истины – если на них нападут, то именно сейчас. Из-за того, что братья отвлеклись на сохранение обуви сухой, Камыш оказался вне досягаемости ножа Эгиля. Теперь у них не было преимущества захваченного заложника. Оба брата напряглись всем телом и стали внимательно вслушиваться. Зайдя вслед за Камышом в заросли, Лейф достал киянку 11 – этот инструмент даже отдалённо нельзя было назвать оружием, но даже так лучше, чем с голыми руками. Эгиль, с ножом наготове, шёл прямо перед ним, могучими руками раздвигая перед собой густой болотный тростник и осоку. Спустя пару минут напряжённого ожидания тычков копий из сухих жёлтых зарослей, показавшихся вечностью, братья оказались на маленькой «опушке», представлявшей собой большую сухую кочку, окружённую тростником. На этой опушке стояла старая рыбацкая лодка, присыпанная срезанной осокой – Камыш сидел в этой лодке, а когда оба брата подошли чуть ближе, из неё показалась седая голова ещё одного человека. Видимо, это и был тот самый Ондатра. У Лейфа от сердца отлегло – похоже, на сей раз его подозрительность не оправдала себя, и он был тому несказанно рад. Он быстро засунул киянку обратно за пазуху, чтобы не показаться враждебным.