Северная река
Шрифт:
– Хочет, чтобы муж вернулся.
– Я с этим помочь не смогу. Он уже шесть лет как мёртв.
– Она думает, что вы сможете его вернуть.
Делани вздохнул. Он заметил, что она прикусила себе щёку.
– Ты в порядке?
– Ну да. Нет. О, чёрт, Док, всё как обычно. Пришли счета, целая уйма, а когда Роза с мальчиком вернутся, будет и того хуже.
– Погоди.
Он пошёл в офис и закрыл за собой дверь. Покрутил диск на небольшом сейфе, выудил конверт и вытащил хрустящую стодолларовую купюру. Согнул её пополам, а потом вышел и протянул Монике.
– Разменяй это где-нибудь. Только не в банке. Заплати по счетам. И пригласи женщину с младенцем.
Моника уставилась на стодолларовую купюру.
– Вы что, банк ограбили?
– Типа того.
Женщину звали Бриджет Смит. Ей было девятнадцать, не замужем, а дочери – семь недель от роду. Дочь была к тому же мертва. Он посмотрел на ребёнка на смотровом столике, глаза перебрались на коричневое фото Джона МакГроу с Большим Джимом. Женщина всхлипывала. Прикоснись к ней ради Христа. У неё умер ребёнок.
Он деликатно взял её за предплечье, но не сказал ни слова. Сказала она.
– Она же умерла, не так ли?
– Да, – сказал Делани. – Пневмония.
Она подняла мёртвого младенца, крепко обняла и зарыдала. Никаких слов, лишь сокрушительный скорбный вой.
Делани обнял её рукой, прижал к себе, дверь открылась, и вошла Моника. Он ей кивнул, Моника подошла и отодвинула его в сторону. Положила ей руку на плечо, пытаясь вытеснить в другую комнату.
И тут Бриджет Смит прорвало:
– Не гоните мне сраную чушь! Она умерла! И у меня дома нету сраной жратвы и сраной воды, трубы помёрзли, и тепла нету, и папаша её сраный идиот, свалил по своим сраным делам!
Конец ознакомительного фрагмента.