Чтение онлайн

– Есть ли возможность послать ей радиограмму?

– Конечно, есть. В смысле, должна быть. Давай я выясню.

– Не надо, Джеки. У тебя полно других дел.

– Я всё равно выясню.

– Кстати, – сказал Делани, – как твоё колено?

– Такая погода меня убивает. Долбаные фрицы…

– Заходи. Я посмотрю.

– Пока никак. У нас двойное убийство на Мортон-стрит. Меня привлекли, поскольку я знаю окрестности. Мужчина и женщина, мёртвые в его постели, и её муж в бегах. Обычное дерьмо.

– Кто-то из знакомых?

– Не-а. Мёртвый парень из Бруклина, два месяца прожил на Мортон-стрит в меблированных комнатах. Супруги – ирландцы. Возможно, только что с парохода. Любовь – удивительная штука.

– Ладно, не ходи по льду, Джеки. И спасибо тебе.

В кухне Карлос грыз корочку хлеба. Он сидел на красной плюшевой подушке, перекочевавшей сюда из верхней гостиной. Он показал на снег во дворе.

– Се, – сказал он.

– Ладно, парень. Давай-ка сначала доедим.

Они поиграли в саду, но оказалось, что из твёрдого, как сталь, старого снега лепить снежки не так-то просто. Делани были видны закрытые ставнями задние окна дома Логанов, его соседей с запада, улица Горация, дом 97. Дом был на этаж выше, чем у него. Не из кирпича, а из бурого песчаника, будто случайно забрёл сюда из Грамерси-парка. Окна на улицу также были опечатаны. Этого места избегали даже трудные подростки и алкаши. Всем было известно, что в доме водятся привидения. Возможно, что так и было. Прежде всего – дух бедняги Джимми Логана. Он разбогател в хорошие послевоенные годы, импорт-экспорт, речной флот; приобрёл этот дом; приобрёл ещё один в Поконосе; у него было два автомобиля и три дочери. Настаивал на том, чтобы его называли Джеймс, а не Джимми. Костюмы носил от братьев Брукс. Обувь из Англии. После Краха его акции и банковские счета исчезли. Он избавился от автомобилей. В одну из пятниц закончился и его бизнес, грузчики вывезли мебель, он вернулся домой и застрелил жену, двух дочерей и себя самого. Всю эту кашу помогал разгребать и Джеки Норрис. Ну, и Делани, когда Моника услышала выстрелы. Об этой истории написали все таблоиды, и судья постановил опечатать дом, пока не вырастет младшая дочь, которой было четыре. Она жила у родственников в Нью-Джерси, и до её совершеннолетия было ещё долго. А дом так и стоял, образуя одну из скобок, в которые была заключена жизнь Делани. Привидения слева. Горе справа. Он отвёл глаза.

Через какое-то время мальчик начал дрожать. Они вернулись в дом. В этот момент в двери появилась Роза с набитым до отказа чемоданом и авоськой. Она положила авоську на стул, стоящий у кухонного стола. Она определённо приехала сюда жить.

– Мне нужно десять минут, чтобы распаковать вещи, – сказала она. – Давай, Карлос, помогай.

Мальчик поднялся за ней по лестнице, одолевая ступеньку за ступенькой. Дом заполнялся и в каком-то смысле становился богаче.

Делани прошёл в свой офис и написал на бланке телеграмму. ТВОЙ СЫН В БЕЗОПАСНОСТИ. ОН ХОЧЕТ ЗНАТЬ, КОГДА ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ. ПАПА. Нет, не так, это заставит её испытать чувство вины. С КАРЛОСОМ ВСЁ ХОРОШО. Я НАНЯЛ ЖЕНЩИНУ ДЛЯ УХОДА ЗА НИМ. КОГДА ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ? Много слов, дорого выйдет. Это же телеграмма. КАРЛОС ПОРЯДКЕ ЖЕНЩИНА ПОМОГАЕТ КОГДА ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ ВОПРОС ПАПА. Раз, два, девять слов. Так-то лучше…

Вошла Моника.

– Вас вызывают по трём адресам. И ещё почта. Счета за электричество, телефон, как обычно в начале месяца. Ещё я дала Розе десятку на еду. Эй, вы выглядите измотанным. Может быть, ст'oит немного вздремнуть?.

– Может быть.

– Я о том, что если вы сляжете, все дела остановятся.

Он засмеялся. «Теперь уже я не могу себе позволить остановиться. Тут не до шуток. У нас на счёте девяносто семь долларов, а теперь кормить нужно будет троих, плюс уголь и керосин. Может, после вызовов начать подрабатывать барменом?»

– А может, лучше совершить девятидневное моление?

Она повернулась к нему, он держал в руке текст телеграммы с двумя перечёркнутыми вариантами.

– Если позвонит Джеки Норрис и продиктует адрес, отправишь это, хорошо?

Она с сомнением глянула на листок и поспешила к зазвонившему снова телефону. Он поднялся посмотреть на малыша. Карлито сидел на полу в комнате Розы, глядя, как она тщательно укладывает свои вещи в ящики комода. На кровати лежал раскрытый чемодан. На маленьком столике – итальянско-английский словарь поверх газеты «Дейли Ньюс». Ровно так, как рассказала ему Моника. Роза улыбалась, двигаясь по комнате, и в жёстком отблеске снежного света он заметил тонкий белый шрам, протянувшийся от её левой щеки до мочки уха. Явно след ножа. Это никак не отразилось на её улыбке, ведь он видел, что лезвие прошло мимо критически важных сухожилий.

– Вот теперь порядок, – сказала Роза, выдавая улыбкой чуть неправильный прикус. Она распаковала фотографию в рамке с подставкой и водрузила её на комод. Рамка была медной. – Это моя мама, мой папа. Мои братья, мои сёстры. И я тут есть.

Её отец был одет в чёрный костюм не по фигуре, рубашку с крахмальным воротничком и широкий галстук, он сурово щурился в камеру. Мать выглядела отрешённо, ей было явно некомфортно в тёмной юбке, достававшей до верха туфель. Розе было лет четырнадцать, очень похожа на мать. Тот же овал лица. Все молодые люди улыбались, возможно, прихорашиваясь, костюмы отглажены, начищенные ботинки блестели. Девушки смотрели угрюмо, за исключением Розы, которая сияла своей потрясающей улыбкой и умными глазами. Делани подумал: тогда она была на тридцать фунтов легче и на пару дюймов ниже ростом.

– Это было в воскресенье, – сказала Роза. – В день рождения моего отца. Мы отправились пообедать все вместе. Мне здесь четырнадцать. Мои братья сфотографировались и разбежались по своим девушкам.

Позади семейства Верга был виден залив, заполненный стоящими на якоре рыбацкими лодками, а вдалеке – цепочка гор. «Это было давно».

После минутки меланхолии она повернулась спиной к фотографии, вытащила из чемодана свои блузки и принялась развешивать их в пустом шкафу.

– Мальчику нужно больше одежды, – сказала она. – Я знаю, где можно купить дёшево. Или, например, у Клейна на Четырнадцатой улице. И окно в его комнате, оно неправильно закрывается. Приходится подкладывать полотенце, видите? Чтобы мальчик не простудился. А вы, дотторе, ступайте вниз и поспите, ладно? Выглядите вы ужасно.

Делани, одетый в халат, скользнул под одеяло и на час погрузился в глубокий сон без сновидений. Внезапно он проснулся, быстро вскочил, почистил зубы и умылся, а затем, почувствовав прилив свежести, вышел в синеватые сумерки – оставалось ещё три вызова на дом. Когда он вернулся, в холле его ждал Бутси. Толстяк поднялся со скамьи, чуть покряхтывая.

– Вы явно перерабатываете, – сказал Бутси. – Даже ваша медсестра уже ушла.

Делани открыл дверь в свой офис.

– Как там босс?

– Намного лучше. Он собирается уйти домой. Он хочет, чтобы вы договорились с этим Циммерманом.

– Он сможет отправиться домой, когда будет готов к этому. Это решать не мне. Чем могу быть полезен, Бутси?

Бутси вытащил из кармана пиджака длинный бежевый конверт и протянул его Делани.

– Мистер Корсо просил вам это передать.

Он развернулся, направляясь к выходу.

– Погоди минутку, Бутси.

– Ага.

– Что он сказал? Что он просил передать на словах?

Бутси улыбнулся без смеха.

– Он сказал, что если вы не возьмёте, он вас убьёт.

Он снова улыбнулся, а затем вышел через холл. Делани услышал, как за ним захлопнулась калитка. С верхнего этажа доносился журчащий голос Розы, разговаривающей с малышом. Он закрыл дверь офиса и положил конверт на зелёный бювар своего письменного стола. Некоторое время он сидел и смотрел на конверт. Затем взял канцелярский нож, чтобы его вскрыть.

Записки внутри не было. Он высыпал содержимое конверта на бювар. Там было пятьдесят стодолларовых купюр. Пять тысяч долларов наличными.

– Будь ты проклят, Эдди, – прошептал Делани.

Сидя за своим столом, Делани долго держал трубку телефона, пока в больнице святого Винсента одна из монахинь разыскивала Циммермана. Новости о Ларри Дорси были хорошими: перелома нет, мозг не повреждён. Возможно, через неделю он сможет играть на саксофоне. Теперь надо было узнать, как дела у Эдди Корсо. Мёрзлый дождь хлестал по стёклам с задней стороны дома. Он либо смоет лежалый снег, либо покроет его льдом. Он хотел, чтобы проклятый снег сошёл. Он хотел прогуляться по округе с малышом, объяснить ему географию, показать ему Норт-Ривер. Он хотел рассказать ему о том, как хорошо в Нью-Йорке весной, как на голых деревьях прорастают листья, и о том, как «Гиганты» снова примутся играть на аренах Поло-Граундс. Они отправятся туда вместе. В День святого Патрика мальчику исполнится три года, хороший возраст, чтобы стать болельщиком самого прекрасного из видов спорта. Он объяснит Карлито, что такое хот-дог и почему он совсем не похож на собаку. Они вместе съедят по хот-догу, сидя на солнце.