Чтение онлайн

Она почти спала, когда задвижки загремели, и дверь открылась. Свет проник в камеру, и в следующее мгновение она была уже на ногах, а Пантелеймон стремительно спрятался в ее кармане.

Как только медведь-охранник нагнулся, чтобы поднять тюлений окорок и зашвырнуть его внутрь, она была уже рядом с ним и заговорила:

— Отведите меня к Йофару Ракнисону. У вас будут неприятности, если вы этого не делаете. Это очень срочно.

Он выпустил мясо изо рта и поднял взгляд. Выражение его морды было трудно понять, но он выглядел сердитым.

— Это про Йорека Барнисона, — быстро сказала она. — Я знаю кое-что про него, и король тоже должен это знать.

— Скажи мне, и я передам сообщение, — сказал медведь.

— Это будет неправильно, что кто-то будет знать это раньше, чем король, — сказала она. — Мне очень жаль, и я не хочу быть грубой, но, видите ли, по закону король должен знать всё первым.

Возможно, он был туповат. Во всяком случае, он задумался на какое-то время, а затем бросил мясо в камеру и сказал:

— Хорошо. Пойдёшь со мной.

Он вывел ее на открытый воздух, чему она была рада. Туман поднялся, и звёзды мерцали в небе над внутренним двором, окружённом высокой стеной. Охранник посовещался с другим медведем, который прибыл, чтобы поговорить с нею.

— Ты не можешь видеть Йофара Ракнисона, когда пожелаешь, — сказал он. — Ты должна ждать, пока он не захочет увидеть тебя.

— Но то, что я должна ему сообщить, это очень срочно, — сказала она. — Это про Йорека Барнисона. Я уверена, что Его Величество хотели бы знать это, но я не могу сообщить это кому-либо еще, разве вы не понимаете? Это было бы невежливо. Он бы чрезвычайно разозлился, если бы узнал, что мы не были вежливы.

Похоже, то, что сказала она, либо имело какой-то смысл, либо запутало медведя достаточно, чтобы тот задумался. Лира была уверена, что ее понимание ситуации было верным: Йофар Ракнисон ввёл так много новых обычаев, что ни один медведь не был уверен, как вести себя, и она могла использовать эту неуверенность для того, чтобы добраться до Йофара.

Так что этот медведь ушёл, чтобы проконсультироваться с медведем выше рангом, и вскоре Лира была препровождена снова внутрь дворца, но на этот раз в правительственную его часть. Здесь не было никаких уборщиков, и, фактически, воздух был даже хуже для дыхания, чем в камере, потому что кроме естественной вони, во дворце расстилался тяжёлый запахом каких-то духов. Ей пришлось ждать в коридоре, затем в приемной, затем около большой двери, в то время как медведи обсуждали, спорили, и носились взад-вперёд, так что у неё было достаточно времени, чтобы рассмотреть нелепые украшения вокруг: стены были богато покрыты позолоченными барельефами, некоторые из которых уже начали осыпаться или трескаться от влажности, а пышные ковры были заляпаны грязью.

Наконец, большая дверь была открыта изнутри. Яркий свет от полудюжины люстр, темно-красный ковёр, и ещё большее количество этих омерзительных духов; и морды дюжины или около того медведей, пристально глядящих на нее, и ни один из них не был в броне, но на каждом было какое-то украшение: золотое ожерелье, головной убор из фиолетовых перьев, темно-красный пояс. К её удивлению, в комнате было также множество птиц: крачки и поморники гнездились на лепном карнизе и на люстрах, периодически пикируя к полу, чтобы подхватить кусок рыбы, выпавший из чужого гнезда.

А на возвышении в дальнем конце комнаты стоял огромный трон. Чтобы произвести впечатление мощи и массивности, он был сделан из гранита, но, подобно многим другим вещам во дворце Йофара, он был украшен трофеями, золотом и лепниной, и в результате был похож на покрытую мишурой гору.

На троне сидел самый большой медведь, которого она когда-либо видела. Йофар Ракнисон был даже выше и массивнее, чем Йорек, и его морда была гораздо более подвижной и выразительной, и в её выражении была своего рода человечность, которой она никогда не видела у Йореке. Когда Йофар смотрел на нее, она, казалось, видела человека, выглядывающего из его глаз, человека, похожего на тех людей, что она встречала у госпожи Коултер, тонкого политического деятеля, привыкшего к власти. На шее он носил тяжелую золотую цепь, с безвкусным драгоценным камнем, висящим на ней, а его когти — добрых шести дюймов длиной — были покрыты золотыми пластинками. В итоге он производил впечатление огромной силы, энергии и мастерства; он был слишком большой, чтобы все эти украшения выглядели абсурдно — на нём это не выглядело нелепым, это выглядело варварским и великолепным.

Она испугалась. Внезапно ее идея не показалась её такой уж гениальной.

Но она подошла поближе, потому что должна была, и тогда она увидела, что Йофар держал что-то на колене, как человек мог бы держать кота — или деймона.

Это была большая мягкая кукла, манекен с ничего не выражающим глупым человеческим лицом. Она была одета, как одевалась госпожа Коултер, и эта кукла была своего рода грубым её подобием. Он притворялся, что у него был деймон. И теперь Лира знала, что она в безопасности.

Она подошла близко к трону и очень низко поклонилась, с Пантелеймоном, тихо лежащим в её кармане.

— Наши поздравления вам, великий король, — сказала она спокойно. — О, я имею в виду, мои поздравления, не его.

— Не чьи? — сказал он, и его голос был тоньше, чем она ожидала, но полным выразительных тонов. Когда он говорил, он махал лапой перед ртом, чтобы отогнать мух, которые там роились.

— Йорека Барнисона, Ваше Величество, — сказала она. — У меня есть для вас очень важное и секретное сообщение, и я думаю, что я должна сообщить вам его наедине.

— Что-то о Йореке Барнисоне?

Она подошла близко к нему, тщательно ступая по загаженному птицами полу, и отогнала мух, гудящих у её лица.

— Кое-что о деймонах, — сказала она так, чтобы только он мог её услышать.

Выражение его морды изменилось. Она не могла понять, что оно теперь выражало, но вне всякого сомнения, он был крайне заинтересован. Внезапно он слез с трона, заставив её отскочить в сторону, и проревел приказ остальным медведям. Они все склонили голову и вышли через дверь. Птицы, потревоженные его рёвом, некоторое время кричали и суетились над головой, прежде чем снова усесться на свои гнёзда.

Когда в тронной комнате не осталось никого, кроме Йофара Ракнисона и Лиры, он нетерпеливо повернулся к ней.

— Ну? — сказал он. — Говори мне, кто ты. И что там насчёт деймонов?

— Я деймон, Ваше Величество, — сказала она.

Он замер.

— Чей? — спросил он.

— Йорека Барнисона, — ответила она.

Это были самые опасные слова, которые она когда-либо говорила. Ей было совершенно ясно, что только удивление удержало его от того, чтобы убить её на месте. Она продолжила:

— Пожалуйста, Ваше Величество, позвольте мне рассказать вам всё, прежде, чем вы повредите меня. Я прибыла сюда на свой страх и риск, как вы сами знаете, и у меня нет ничего, что могло бы повредить вам. Фактически, я хочу помочь вам, и именно поэтому я и пришла. Йорек Барнисон был первым медведем, получившим деймона, но это должны были быть вы. Я бы предпочла быть вашим деймон, а не его, и именно поэтому я и прибыла.

— Как? — Сказал он, затаив дыхание. — Как медведь получил деймона? И почему он? И как ты можешь быть так далеко от него? — Мухи вылетали из его рта подобно маленьким чёрным словам.