Чтение онлайн

Отец Лиры стоял перед ней, с темноглазым лицом, вначале гордым, триумфальным и нетерпеливым, но затем цвет схлынул с него, и его глаза широко раскрылись в ужасе, когда он увидел свою дочь.

— Нет! Нет!

Он отшатнулся назад и ухватился за каминную доску. Лира не могла пошевельнуться.

— Убирайся! — закричал лорд Азраэль. — Уходи, убирайся вон! Я не посылал за тобой!

Она не могла говорить. Она открыла род два раза, три, и, наконец, с трудом выдавила:

— Нет, нет, я пришла, чтобы…

Он выглядел потрясённым, он продолжал мотать головой, он поднял руки, как бы пытаясь отгородиться от неё, в ужасе, который она не могла понять.

Она сделала шаг вперёд, чтобы успокоить его, и из-за её спины вышел испуганный Роджер. Их деймоны радостно влетели в тепло комнаты, а через секунду лорд Азраэль вытер лоб ладонью, и, казалось, немного успокоился. Цвет начал возвращаться к его щекам, пока он глядел на них обоих.

— Лира, — сказал он. — Это ведь Лира?

— Да, дядя Азраэль, — сказала она, решив, что сейчас не лучшее время объявлять о своей осведомлённости об их истинных отношениях. — Я пришла принести вам алетиометр от Мастера колледжа Джордан.

— О да, разумеется, — сказал он. — Кто это?

— Это Роджер Парслоу, — ответила она. — Поварёнок из колледжа Джордан. Но…

— Как вы сюда попали?

— Я как раз собиралась сказать, там снаружи ждёт Йорек Барнисон, он привёз нас сюда. Он пришёл с нами из Троллесанда, и мы обманули Йофура…

— Кто такой Йорек Барнисон?

— Бронированный медведь. Он привёл нас сюда.

— Торольд, — позвал он, — приготовь для этих детей горячую ванну, и приготовь еду. Затем им следует поспать. Их одежда грязная — подбери им что-нибудь из одежды. Сделай это сейчас, пока я поговорю с этим медведем.

Лира чувствовала, что мир вокруг неё плывёт. Возможно, виновата была жара, возможно, облегчение. Она отстранённо наблюдала, как слуга поклонился и покинул зал, а лорд Азраэль вышел в прихожую и закрыл дверь, а затем она наполовину уселась, наполовину упала в ближайшее кресло.

Казалось, всего через мгновение, с ней заговорил Торольд.

— Следуйте за мной, мисс, — сказал он, и она заставила себя встать и пойти вместе с Роджером в тёплую ванную, где с горячих батарей свисали мягкие полотенца, и где в нафтовом свете стояла бадья горячей воды.

— Ты первый, — сказала Лира. — Я посижу снаружи, и мы поговорим.

Роджер, морщась и задыхаясь от жары, зашёл внутрь и залез в бадью. Они достаточно часто плавали нагишом в каналах Изис или Черуэлл, вместе с другими детьми, но это было совсем другим.

— Я боюсь твоего дядю, — сказал Роджер через открытую дверь, — Я имею в виду, твоего отца.

— Лучше продолжай называть его моим дядей. Я его тоже иногда побаиваюсь.

— Когда мы только вошли, он меня не видел. Он смотрел только на тебя. И он был перепуган, пока не заметил меня. Затем он сразу успокоился.

— Он просто был удивлён, — сказала Лира. — Любой бы удивился, увидев кого-то, кого он не ожидал увидеть. Он в последний раз видел меня в Комнате Отдыха. Это, должно быть, было шоком.

— Нет, — сказал Роджер, — это что-то другое. Он на меня смотрел как волк, или что ещё.

— Ты это сам себе вообразил.

— Не-а. Я боюсь его больше, чем я боялся госпожи Коултер, вот в чём дело.

Он плеснул водой. Лира достала алетиометр.

— Хочешь, я спрошу про это символьный анализатор? — сказала она.

— Ну, не думаю. Есть вещи, которые я лучше не буду знать. Похоже, что всё, что я слышал с того времени, когда Глакожеры заявились в Оксфорд, всё было плохим. Не было ничего хорошего, кроме ближайших пяти минут. Ну, вот как сейчас, это классная ванная, и там висит хорошее тёплое полотенце, всё в ближайшие пять минут. А когда я высохну, может, будет какая-нибудь вкусная еда. А когда я поем, может, удастся покемарить в мягкой кровати. Но что дальше, я не знаю, Лира. Мы ведь видели страшные вещи, правда? И, скорее всего, увидим ещё немало. Так что я думаю, не хочу я знать будущее. Я уж лучше останусь в настоящем.

— Да, — устало сказала Лира, — Бывает время, когда я и сама так думаю.

Так что, хотя она ещё некоторое время держала алетиометр в руках, она не поворачивала колёсики, и вращение стрелки проходило мимо её сознания. Пантелеймон молча наблюдал за алетиометром.

После того, как они оба вымылись, поели немного хлеба с сыром, и выпили немного вина и горячей воды, Торольд сказал: — Мальчику пора идти в постель. Я покажу ему, где она. Мисс Лира, его светлость интересуется, не присоединитесь ли вы к нему в библиотеке.

Лира нашла лорда Азраэля в комнате, окна которой выходили на замёрзшее море далеко внизу. В широком камине светились угли, а нафтовая лампа была почти потушена, так что нечему было отбрасывать тени от людей, находящихся в комнате, на мрачный пейзаж, что простирался снаружи. Лорд Азраэль, сидевший в большом кресле около камина, указал ей на второе кресло, стоявшее напротив него.

— Твой друг, Йорек Барнисон, отдыхает снаружи, — сказал он. — Он предпочитает холод.

— Он рассказал вам про его бой с Йофуром Ракнисоном?

— Без особых деталей. Но, как я понял, он теперь король Свельбарда. Это правда?

— Разумеется, правда. Йорек никогда не лжёт.

— Он, похоже, назначил себя твоим охранником.

— Нет. Джон Фаа приказал ему присматривать за мной, потому он это и делает. Он лишь исполняет приказ Джона Фаа.

— А при чём здесь Джон Фаа?

— Я тебе скажу, если ты мне кое-что расскажешь, — ответила она. — Ты ведь мой отец, так?

— Да. Ну и что?

— А то, что тебе следовало сказать мне раньше, вот что. Нельзя утаивать такие вещи от людей, потому что, когда они их узнают, они чувствуют себя идиотами. Это жестоко. Какая разница, если бы я знала, что я твоя дочь? Ты бы мог сказать мне годы назад. Ты бы мог сказать мне и попросить держать это в тайне, и я бы сохранила эту тайну, чего бы мне это ни стоило, если бы ты только попросил. Я была бы так горда, что никто бы не вытянул из меня этого, если бы ты только попросил меня. Но ты никогда мне ничего не говорил. Другим людям можно было знать, а мне — нет.

— Кто рассказал тебе?

— Джон Фаа.

— Он рассказал тебе про твою мать?

— Да.

— Тогда мне осталось рассказать тебе совсем немного. Не думаю, что мне хотелось бы, чтобы меня допрашивала и осуждала нахальная девчонка. Я хотел бы услышать, что ты видела и сделала на пути сюда.

— Я притащила тебе этот чёртов алетиометр, разве нет? — взорвалась Лира. Она была на грани слёз. — Я хранила его всё время, начиная с Джордана, я прятала его, что бы с нами не происходило, я научилась пользоваться им, я протащила его через весь этот чёртов кровавый путь, хотя и могла просто бросить всё и быть в безопасности, а ты даже не поблагодарил меня, даже не показал, что обрадовался, увидев меня. Не знаю, зачем я это сделала. Но я сделала это, я шла вперёд, даже в вонючем дворце Йофура Ракнисона я шла только вперёд, совсем одна, а затем я обманула его, чтобы он подрался с Йореком, чтобы я только могла прийти сюда, для тебя… А когда ты увидел меня, ты чуть в обморок не упал, как будто я была какой-то мерзкой тварью, которую ты хотел бы никогда больше не увидеть. Ты не человек, лорд Азраэль. Ты не мой отец. Мой папа никогда бы не сделал такого. Отцы ведь должны любить дочерей, разве нет? А ты не любишь меня, и я не люблю тебя, вот что. Я люблю Фардера Корама, и я люблю Йорека Барнисона, я люблю бронированного медведя больше, чем отца. И, спорю, что Йорек Барнисон любит меня больше, чем ты.