Чтение онлайн

Наука управления «машиной по производству мыльных пузырей» оказалась не слишком премудрой. Я не спрашивал, но надо полагать, что Пророка сей науке обучил сам Тарас Максюта. Трагичная история складывалась у находки киевского «чернокнижника»: злой рок преследовал уже второго ее владельца, вынужденного расставаться с ней не по своей воле.

Вороний Коготь назначил меня испытателем, дабы не подвергать риску дружинников. Мало ли какая неприятность могла случиться при запуске механизма, вокруг которого ходила такая зловещая слава. Поэтому лучше всего было рискнуть жизнью пленника, которого и так в скором времени ожидала казнь.

Насколько правильные советы давал Его Наисвятейшество, сказать было сложно, но, по крайней мере, я не усмотрел в его рекомендациях никакого злого умысла для себя. Все выглядело вполне логично: мне требовалось лишь в определенном порядке нажимать кнопки, глядеть на индикаторы да передвинуть несколько ползунков. Опасение вызывала только начальная процедура: для запуска процесса создания миража я должен был взять тонкий, миллиметров пять, пластиковый контейнер и засунуть его в узкую щель на приборной панели. В контейнере, квадратной прозрачной коробочке размером с портсигар, находился диск, отшлифованный с обеих сторон до зеркального блеска. Диск крепился на оси, вокруг которой он, судя по всему, и вращался.

Этих странных контейнеров с дисками в моем распоряжении имелся целый вещмешок – норманны, вывозившие оборудование из дворца, прихватили с собой все непонятные вещи, что обнаружились в секретном зале Пророка. Я вывалил содержимое мешка на пол кузова и впал в замешательство: три десятка совершенно одинаковых пластиковых штуковин, половина которых была упакована в выцветшие кейсы, тоже из пластика, но уже тонкого и мягкого, как бумага.

– Максюта называл эти диски «носителями». Но у него имелся всего один такой, – пояснил Пророк, после чего порылся в россыпи футляров и извлек оттуда ничем не отличавшийся от прочих контейнер, потертый и без чехла. – Кажется, вот он. Хотя могу и ошибаться. Носители, на которых нет упаковки, лежали у меня на подписанных полочках. Но когда язычники грабили мой зал Грёз, они все перепутали, и теперь я понятия не имею, что содержится на носителях без футляров… – Глас Господень присмотрелся получше. – Да, наверняка это носитель Максюты. Тот самый носитель, о котором наслышан весь мир. Воистину дьявольская сила заключена в этом серебристом кругляшке. Сам не знаю, почему я не уничтожил его после первого же просмотра.

– Вы хотите сказать, что, если сейчас вставить этот носитель вон в ту щель, над Ватиканом разразится такой же катаклизм, как над Киевом? – спросил я.

– Поверь, Хенриксон: то, что ты сейчас наблюдаешь в моем городе, выглядит гораздо ужаснее, поскольку все это происходит наяву, – мрачно произнес Пророк. – А монстры, драконы, великаны… Все они абсолютно нереальны. Они – лишь большая движущаяся картина, нарисованная электричеством и лучами света, пропущенными через линзы.

– Но ведь та движущаяся картина в Киеве еще и издавала звуки, – заметил я. – И притом оглушительные.

– Будет тебе и звук, – подтвердил Его Наисвятейшество. – Машина Максюты и это умеет. Если не хочешь оглохнуть, не двигай крайний правый ползунок до отказа вверх…

Насчет звуковых устройств Древних я представление имел. Мне не раз доводилось видеть и динамики на радиопередатчиках, и мощные громкоговорители, при помощи которых в Ватикане и столицах епархий проводились публичные проповеди. На агрегате киевского «чернокнижника» не было ничего, даже приблизительно похожего на такие устройства. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Тысячи свидетелей киевской трагедии подтверждали слова Гласа Господнего, поэтому я не видел причин не верить ему. Все равно очень скоро мы, так или иначе, выясним правду.

– Вы сказали, что Максюта владел только одним носителем, – напомнил я Пророку его слова. У нас оставалось несколько минут до того, как датчане закончат подключение кабеля, и я решил задать своему инструктору еще пару вопросов. Вспоминать о взаимных обидах было сейчас просто глупо, и потому я предпочел потратить время, чтобы пролить свет на кое-какие тайны. Обидно, конечно, что придется уносить их с собой в могилу, зато утешало то, что скорая старость от множества знаний мне уже не грозила. – Значит, остальными носителями вы обзавелись позже. Вам доставляли их с искательских раскопок?

Пророк утвердительно кивнул.

– И что же изображено на других носителях? Надо думать, Древние рисовали на них не только адских чудовищ, но и что-нибудь более привлекательное.

– Разумеется, Хенриксон, – подтвердил Пророк. Похоже, ему, как и мне, не хотелось поминать прошлое. Зачем, если каждый из нас знал, что уже скоро он встретит последний рассвет в своей жизни. Все же поразительно, как легко примиряет заклятых врагов общая близость смерти. – Разве обычным художникам интересно рисовать на своих картинах одно и то же? Те, кто рисовали эти носители, были такими же художниками, и каждый из них обладал своим неповторимым талантом. Прочти, что написано на футлярах носителей, – именно это и изображено внутри.

Я подобрал с пола три первых попавшихся под руку коробочки в кейсах и внимательно осмотрел каждую из них. И хоть кейсы выглядели поблекшими и потертыми, как обложки зачитанных до дыр книг, разобрать, что нарисовано и написано на упаковках, было еще можно.

Первый кейс украшало изображение спиралевидной галактики – картинка, похожая на ту, что я встречал в «Хрониках» Паоло Бертуччи и еще в паре древних книжек. «Путешествие через Вселенную» – гласила надпись, нанесенная прямо поверх картинки. На тыльной стороне кейса имелся еще какой-то пояснительный текст, однако прочесть его уже не удавалось.

«Тропический рай» – было написано на затертом кейсе второго носителя. Под надписью угадывался рисунок морского побережья: прибой, песок, пальмы и маленькая соломенная хижина. Сказать по правде, для полноценного рая чего-то все же недоставало.

Пояснительный заголовок третьего носителя был написан на неизвестном мне языке. Правда, картинка на кейсе вносила некоторую ясность: множество закованных в латы древних воинов сошлись в битве на фоне высоких гор. Оценить подлинный масштаб сражения по такому маленькому рисунку не представлялось возможным, но, судя по всему, движущаяся картина на носителе должна была поражать воображение своей грандиозностью.

– Этот носитель, к сожалению, неисправен, – пояснил Пророк, увидев, что я рассматриваю изображение рыцарской баталии. – Как и еще несколько. Машина Максюты просто не желает показывать, что нарисовано на диске. Или начинает показ, но вскоре внезапно прерывает его. Что поделаешь, ведь этим картинам уже не одна сотня лет… – После чего украдкой обернулся на стоявшего неподалеку и погруженного в раздумья Торвальда (погруженного настолько, что мне даже показалось, будто конунг заснул на ногах) и вполголоса попросил: – Сделай мне одолжение, Хенриксон, заряди в машину вот этот носитель. – И он указал на «Путешествие через Вселенную», которое я собрался было отбросить в общую кучу. – Знаешь, очень хочется в последний раз взглянуть на это бесподобное зрелище. Вот увидишь, там есть чем полюбоваться…

Я с недоверием глянул на Пророка, после чего вынул из кейса носитель и изучил его повнимательней. Без футляров все они были похожи друг на друга, как патроны одного типа. Носители отличались лишь содержимым, но выяснить, каково оно, можно было только практическим путем. Вороний Коготь на сей счет никаких распоряжений не давал – видимо, его интересовал лишь принцип работы машины, а не то, что она будет при этом демонстрировать. Я пожал плечами: ладно, пусть будет «Путешествие…». У меня тоже отсутствовало желание смотреть перед смертью на жутких монстров из Преисподней. Кто знает, не встречусь ли я с ними в скором времени наяву?