Чтение онлайн

— Это верно, — машинально поддакнул Алексей, уловив общий смысл фразы.

Да и чего тут можно не понять. Аксин, нурманы и арбалет. Правильно Гордой говорит. Раз тут такой махровый бандитизм процветает, вооружаться надо всем поголовно, пока не поздно. В каждый дом по арбалету, а лучше по два, а то и по три. Пока из одного стреляют, другой перезаряжают. Перещёлкают парочку отрядов подчистую, глядишь, в следующий раз головорезы и призадумаются, стоит ли вообще в эти края подаваться. Сила понимает только ещё большую силу.

После обеда привлекли Гертруду и обговорили детали засидки более подробно. Жителям объявят, что тропинка к реке с утра до вечера будет под присмотром, и ходить можно более-менее безбоязненно. А то, что это за дело, как бабе на реку, так мужика бери с собой с топором, а остальные хозяйственные дела побоку. Осень уже в самом разгаре, а тут ни в лес не сходить, не на реку. Да и то дюже боязно в одиночку. Как куда от околицы подальше отойти, так двое, а лучше трое мужиков собираются, с топорами да с копьями. А тут и так каждый мужик наперечёт, почитай весь народ со страха по родственникам разбежался. Опустела деревня, как будто мор напал.

Горестно вздохнув напоследок, Гордой попросил:

— Убей эту гадину, Олекший, слышишь, убей. Пресветлым именем тебя прошу. Не стало ведь нам уже житья никакого…

Угрюмо нахлобучив шапку, собрал мужиков и шагнул за порог. До вечера договорились сделать вторую засидку.

— Всё что в моих силах, — запоздало заверил Алексей, наспех завязывая ремешки кикиморы.

Переглянувшись с Гертрудой, ободряюще улыбнулся напуганной разговором Луше, закинул ружьё на плечо и вышел.

— Да хранит тебя Бог, — с чувством перекрестила старушка вслед.

За дверью уже переминался с ноги на ногу худенький паренёк. Ондрий, младший сын Онтея. На верёвке, вяло поводя ушами, безучастно дожидалась своей участи грязная лохматая овца. Приманка. Все, как и условились.

Повернув голову на скрип двери, паренёк ошалело сморгнул, медленно разглядывая с головы до ног.

Ох, и чудна одёжа, не зря люди сказывали. Будто леший из дому вышел.

— Здрав будь, Ондрий, — улыбнулся Алексей. — Пошли?

— Пошли, — с некоторой задержкой отозвался паренёк.

Дёрнул за верёвку и потянул недовольно упирающуюся овцу.

— А ну пошла, волчья сыть, травяной мешок!

Недовольно мотнув головой, овца нехотя потрусила следом.

Алексей остановился у загона и небрежно махнул рукой:

— Туда её.

— Ага…

Ондрий поспешно отодвинул дверцу и втолкнул овцу внутрь. Закрыл засов, пошатал для надёжности и вопросительно повернулся:

— Вроде крепко. И что теперь?

— Я туда, — Алексей кивнул наверх. — Сторожить. Ты домой иди.

— Угу…

Паренёк опасливо огляделся и со всех ног помчался назад.

Проследив за невероятно быстро удаляющейся спиной, Алексей восхищённо присвистнул.

Вот это забег! Неплохо, очень неплохо. Причём даже без всякой спортивной экипировки. Допотопные кожаные сапоги и шерстяная куртка до колен. Конечно, не мировой рекорд, но на серьёзный разряд тянет точно. Здорово же их тут всех перепугали.

Спринтерский рывок по пересечённой местности навеял какое-то дурашливое настроение. Подумаешь, страшно. Да, разорвали. Да, два трупа. Но на фоне современных ужасов войн, терроризма и прочих природных катаклизмов всё это кажется просто несерьёзным. Хотя, если бы не было ружья, вряд ли бы был таким храбрым. Наверное, тоже бы от каждой ветки шарахался. Всё-таки огнестрельное оружие здорово придаёт уверенности.

Присел на корточки перед клеткой и набрал пожухлой травы.

— Эй, лохматая, — протянул через прутья. — На, держи свои витамины. Как говорится, всё что могу. Не думай, что уж мы ту все кругом такие гады бессердечные.

Овечка недоверчиво подошла и потянула пучок на себя.

— Жуй-жуй, — приободрил Алексей. — Надеюсь, на съёмках фильма не пострадает ни одно животное… Ладно, давай, располагайся. Если увидишь что подозрительное, крикнешь…

Накинул капюшон и, тихонько насвистывая что-то из темы «Пиратов Карибского моря», полез наверх. Перешагнул через парапет и огляделся.

— Эх, хорошо-то как! Тихо, красотища. Лепота…

Наконец-то дошло, чем так отличается родное время. Дома даже ночью постоянно слышен тихий гул Кронверкского проспекта. Не говоря уж о том, что творится днём. А здесь тишина. Абсолютная, можно сказать. Ни заводов, ни самолётов, ни машин. Даже того же огнестрела ещё нет. Наверно, вот почему те головорезы испытали самый настоящий шок. С виду какая-то железная палка, и вдруг как бахнет. Но всё равно долго держались, надо отдать должное. Особенно тот здоровяк в шлеме. Даже с дыркой в плече пытался сопротивляться. Что значит сила воли. А может, и тоже обкурился чего, как те рыжие. Нормальный человек просто так грызть щиты не станет, а уж тем более головы рубить безоружным…

Заботливо подстеленный сосновый лапник оказался хоть и мягким, но неудобным. Нервно поёрзав на колючей пружинящей подстилке, сокрушённо вздохнул и переместился в развилку между стволами. Обзор всё равно будет прекрасным, зато хотя бы не колется и спиной прислониться можно. Сосновые жердины парапета хоть и толщиной в руку, но всё равно не внушают особого доверия. Прислонишься вот так, а верёвки размокли. Далековато будет лететь до земли. Кстати, о земле.

Глянул вниз и проверил овечку. Судя по благостному виду, мирно жуёт, вполне удовлетворена жизнью и ни на что большее не претендует. Даже и не подозревает о своей высокой миссии.

Ладно, пусть жуёт, теперь остаётся только ждать и верить. Охота на потустороннюю сущность, если можно так выразиться, началась. Теперь бы не уснуть в самый ответственный момент. Кто её знает, когда она предпочитает на моцион выходить. Может, днём, может, к вечеру, а может, и вообще не придёт. Тьфу-тьфу…

Широко зевнув, поспешно закрыл рот. Да что ж такое-то! А это всё свежий воздух виноват и плотный обед. Кормят как на убой. Правильно говорят, сытый кот на мышей не охотится. Гертруда как в воду глядела. Видимо, предвидя такой расклад, в засаде настоятельно советовала держаться кромки нави. И чудище вовремя разглядишь, и ни за что не уснёшь, даже если и очень захочешь. Заодно можно и проверить. Хотя наверняка работает. Вот ведь Фома неверующий. Столько раз уже все её советы перепроверял. А вообще, если отбросить мистическую составляющую, все эти переходы между мирами, видимо, всего лишь особое состояние работы мозга, и ничего больше. Знать бы ещё, что за такую эфемерную субстанцию предыдущая владелица своим касанием передала. Даже не спрашивая ничьего разрешения причём. Как будто разрушить чужую жизнь это совершенно нормально и само собой разумеющееся…

Далеко у деревни промелькнуло какое-то размытое пятно. Опа! Оно? Иди сюда, птичка.

Стараясь не греметь, положил ствол на парапет и вгляделся в просвет между деревьев.

Через минуту пятно превратилось в дородную женщину в цветастом платке. Тяжело отдуваясь, остановилась, поставила доверху гружённую тряпьём корзину и с интересом глянула наверх.

Благодушное выражение лица испуганно поменялось. Видимо, ожидала увидеть человека, да «кикимора» спутала все карты.

— Тут я, тут, — помахал Алексей.