Чтение онлайн

Первый режим стрельбы из рейлгана осуществляется благодаря ди-бомбардёру и сверхускорителю. Изначально внутри ствола создаётся вакуум при помощи сил. Рельсовый реактор ускорителя включается лишь на тридцатую долю секунды, и за это время ди-бомбардёр, который используется в МЕТА-маркете, создаёт сетку из первоначальных атомов, затем вторую сетку и так далее, пока не изготовит артодекан – взрывоопасное гибридное вещество, состоящее из оболочки, прослойки и атомов, дестабилизирующихся при малейшем воздействии. Оболочка состоит из вещества-СРДА, которое отталкивает всё радиационное излучение. Это нужно для того, чтобы ядро не уничтожилось до столкновения. Прослойка целиком и полностью – вязкая, плотная и способная к расширению среда. Про ядро гибрида скажем кратко: это химический элемент 307-798 Острова Стабильности ПСХЭ, негативно реагирующий с любыми элементами, исключая прослойку. Когда гибридное вещество получено, силовые створки отпираются, и снаряд вылетает.

При столкновении гибридного вещества, разгоняемого в вакууме до трёх пятых скорости света, с любой твёрдой поверхностью оболочка лопается, и прослойка начинает надуваться, словно шарик, благодаря взаимному отталкиванию атомов ядра. Возникает шар диаметром три метра всего за секунду, после чего прослойка, приобретшая сильнейшее ускорение, лопается, и ядро, контактируя с окружающей средой, взрывается с мощностью двух килограмм урана.

И, отвечая на твой возможный мысленный вопрос, помогает ли это в отключении силовых щитов, расхохотавшись, произнесу: "Нет, конечно же!"

По крайней мере, не таких больших.

Зачем я это тебе тогда рассказал? Чтобы отличить их от рельсотронов. Мне же пригодится сам сверхускоритель. Пока крестокрыл постепенно выравнивался, я зашёл в меню и отключил рейлган, затем взял из рюкзака бак с антивеществом и вылетел из кабины. Рейлган находился снизу от неё. Я открыл его ствол, взял флакон из ди-бомбардёра, накачал его до упора античастицами, затем всунул флакон прямо в ствол и залез обратно в кабину. Как только крышка захлопнулась, я выстрелил в щит.

Сверхускоритель выслал флакон, а когда тот врезался в щит и треснул, твёрдый лазер аннигилировался, благодаря чему Барьер временно отрубился, и мой крестокрыл прыгнул в гипертоннель.

"Стоп! А где они?"

Шаттла в точке не было.

Какой точке?.. Я что, не дал им координаты?

…Глупость – это в крови. Серьёзно. Похоже, наши пути разошлись здесь. Ну что ж… На базу.

И прибыл я в сектор Хаултсмана с лёгкой горечью. Однако радости не было предела. И, казалось, сама Ределла приветствовала меня своими впечатляющими туманностями. Вот я вынырнул близ системы Астролеана, рядом с которой расположилась Туманность Сенморо, затем чуть развернулся и оказался уже в системе Йон, где планеты были окружены трёхорбитными кольцами. Снова подкорректировал траекторию и… о, ну в таком случае следует описать более подробно.

С борта крестокрыла я видел искажение: свет от звёзд превратился в дугу. Прямо передо мной будто оказалась фотография звёздного неба с поверхности вращающейся планеты, сделанная с большой выдержкой, а в её центре был прокол. И этот прокол назывался сингулярностью.

Бортовой компьютер выдал уведомление об источнике массы, а крестокрыл автоматом развернулся и прыгнул в гипертоннель.

"Чёрная дыра? Откуда она в Ределле? Что я пропустил за какие-то шесть дней, что и как?!"

Похоже, я настолько много пропустил, что вряд ли всё можно наверстать. Вообще я сломал структуру своего графика, так как на захват Миндмапа давалось не более десяти четвертей. Тем не менее я всё же не угодил в эту сингулярность – крестокрыл постоянно получает обновления звёздной карты по квантовой сети. Значит, всё относительно хорошо.

В мгновенье я предстал перед Туманностью Вивиан. Плотное облако ионизированного водорода имело один пролёт сверху от меня, где были установлены датчики идентификации. Я пролетел мимо них, и ассистент просигналил, что доступ к планете Яс открыт.

Вот я и дома!

"Ну неужели ты, твою мать?" – послышался восторженный голос.

Я расхохотался. Это снова дежурный Колли – а с таким настроением ему здесь самое место.

"Я, отворяй дверцы, принимай гостей! Э-э-эх!"

"Да, Марк, что ты там натворил?"

"Вот тебе надо всё прямо сейчас и сразу, дай хоть приземлиться-то!"

"Э, нет! Ты не…" – я отключил датчик длинной связи и завалился на кресло.

Теперь я был уверен, что на базе всё хорошо.

Крестокрыл постепенно опускался на Яс. Он находился прямо посередине туманности, будто заменяя звезду, которая пропала в неизвестность. На самом же деле где-то полторы тысячи лет назад здесь сбросила внешнюю оболочку одна звезда. Мы выкачали ядро звезды, поместили на его место нашу будущую планетку и преобразовали всю планетарную туманность в искусственную, сделав так, что через десяток тысяч лет вещество не рекомбинирует. В итоге получили хорошую базу, на всякий случай закрытую от посторонних глаз.

В общем-то у нас было около двадцати баз, почти половина из которых находилась в Родной Сфере. Но стратегически важной являлась эта. Дескать, не пал взгляд – нечего воровать.

Правда, была ещё одна, но считалась не базой, а замороженным проектом 1275 – Орлетро. Она вся была покрыта метаморфной сеткой, при взгляде на которую тебе отображается картинка, находящаяся за объектом. Но сама планета не была заселена и не была занесена на какую-либо из существующих карт, поскольку находилась в том районе, где не проходили стандартные пути. По этой причине мы ждали непредвиденных обстоятельств, чтобы переместиться на Орлетро. Да-да, прямо ждали.

Пространство позади меня постепенно становилось фиолетовым; я уже почти приземлился. Сначала опускался почти перпендикулярно, но с уплотнением атмосферы выровнялся по отношению к поверхности.

Впереди меня посреди пустыни стоял тридцатиэтажный небоскрёб, представляющий собой ровный параллелепипед. Я подлетел к нему, и его крыша вытянулась в посадочную полосу; крестокрыл приземлился аккурат в центр площадки для вертикальных транспортов.

Грубо говоря, одна из тех вещей, с которыми ассоциируется важное для меня место – гравитация. Если где-то нет гравитации, мне это не нравится, и приходится сливать пары глюонов в боксах второй кожи на лодыжках для увеличения массы из энергии, и вроде бы всё нормально, но затем ко мне начинают подлетать какие-то странные объекты, астероиды и кометы. Да ну нет, спасибо.

Ладно, есть другой способ – электрогравитация, но он затратный.

А что в мире является важнейшим ресурсом? Важнее, чем водород?

Ну… Энергия, естественно.

По шлему дунул сухой ветер, принеся с собой чуток песка. Но это был последний взмах стихии. В сумерках я выпрыгнул из крестокрыла и трусцой побежал к лифту; аппарат закрыл кабину, поднялся в воздух и полетел на стоянку. Взлётно-посадочная полоса закрывалась со скоростью, точно равной скорости моего бега. На входе в лифт щит превратился из синего в белый: это означало, что оболочка временно проходима. После моего входа цвет изменился обратно на синий, и лифт начал опускаться.

На двадцатом этаже он остановился. Стоило мне только выйти, и тут же раздался радостный лай моей собаки.

– Эй, Таутон!

Ко мне подбежал мелон – метровый гончий пёс с искусственно развитым интеллектом. Такой умница, черт возьми! Сразу накинулся на меня и стал лизаться, в свою очередь я принялся гладить его. В этот момент в левой комнате распахнулась дверь, и вышел Ройлон:

– Марк! Привет!

Кто такой Ройлон?

Я бы не сказал, что это кто-либо. Вряд ли роботов можно считать людьми. Хотя…