Чтение онлайн

Короче, очень трудно найти удобное для свиданий время, а когда вы уже что-то запланировали, в последнюю минуту все рушится. В попытке хотя бы видеться их бойфренды частенько околачиваются с ними в баре вплоть до его закрытия, когда весь персонал собирается, чтобы вновь пережить все происшедшее за день. Я провел не одну ночь за болтовней с такого рода компаниями после шоу, наблюдая, как эти самые бойфренды понуро сидят, не зная, что и сказать.

Если вы готовы попытать свой шанс с официанткой, первое, что надо сделать – побеседовать с ней. Выяснить, где она проводит время, когда не работает, есть ли у нее другая работа, а затем постараться встретиться с ней в таком месте, где вы не будете просто еще одним пристающим к ней клиентом. Вот один из приемов, как можно растопить лед.

– Вы не работаете в баре за углом?

– Да, работаю.

– То-то мне знакомо ваше лицо. Как вас зовут?

Ну и так далее. Если так не получается, нужно выяснить, в какие дни загруженность в баре, где она работает, небольшая. Можно поговорить с ней в такие дни, когда у нее будет время поболтать без спешки. Я с успехом закадрил нескольких официанточек, используя такой подход. Еще лучше, если вы – хороший рассказчик и сможете реально встрять в их разговор, сидя со своей девушкой, когда вся братия начнет трепаться после закрытия бара.

Некоторые ошибки исправить невозможно. Забудьте и двигайтесь дальше, иначе горечь и навязчивое состояние овладеют вами, лишив новых возможностей. Но, хотя мне было ужасно неприятно, в случае с Джиной я довольно долго не мог избавиться от этого. В конце концов я забыл о потере и стал жить дальше, решив никогда больше не делать подобных глупостей.

Мужчины постоянно говорят женщинами какие-то глупости с самыми наилучшими намерениями. У меня есть знакомая, у которой как-то было свидание с парнем, который до того встречался с моделью. Он сказал ей: «Знаешь, в жизни она выглядит так же, как самая обычная девчонка, как ты, например». Моя знакомая больше с ним никогда не разговаривала. Как мужчина, я понимаю, что он имел в виду: «Я встречался с моделью и должен сказать, что ты ничуть не хуже ее».

Почему мужчины говорят глупости? На начальных стадиях знакомства мы обычно нервничаем и волнуемся. Мы так стараемся не сказать что-то неподходящее в ключевые моменты, что не замечаем, как ляпаем что-нибудь этакое, что их обижает. Когда отношения принимают более-менее устойчивый характер, мы успокаиваемся и расслабляемся. И в таком расслабленном состоянии еще чаще делаем какие-то ошибочные высказывания – как в разговоре с друзьями, так и с подругами. Если ваши друзья особенно не задумываются над вашими неудачными формулировками, подруги могут интерпретировать их совсем не так, как вам хотелось бы, приняв за чистую монету.

Прежде чем заявить что-то, подумайте, как это прозвучит со стороны. Если сказали какую-то глупость, нужно сразу же пояснить и извиниться. (Если она реагирует спокойно или меняет тему разговора, задав какой-то не относящийся к делу вопрос, значит, вы сказали глупость.) Женщины, которые гораздо лучше излагают свои мысли, могут спасти положение, будучи менее понятливы. Они могут дать знать мужчине, что он сказал глупость, дать ему шанс осознать и исправить ее. Если бы мы с Джиной поступили именно так, мы бы с ней были сейчас дома и она подавала бы мне пиво… в мини-бикини.

Правила секс-охоты по-быстрому

Мужчины все время говорят глупости. Как женщине понять: то ли стоящий парень просто сказал что-то не очень умное, то ли он – самый настоящий идиот?

Представим, кто-то сказал глупость. Он извинился? Попытался исправить положение? Старался более тщательно подбирать слова в дальнейшем, чтобы сформулировать то, что действительно хотел выразить? Если так, то это – хороший парень, он заинтересован, дайте ему шанс. Если же мужчина продолжает говорить глупости, не пытается исправить положение и не извиняется, он – дурак. Если он, встречаясь с девушкой, ляпает какую-то глупость и она говорит ему об этом, а он лишь пожимает плечами, мол, ладно, не придирайся, – он конченый идиот, пошлите его подальше.

Женщине надо бы знать, что правильно говорят только те, кто заинтересован не в ней, а только в том, чтобы поскорее залезть ей под юбку. В этом, конечно же, нет ничего плохого, но женщине лучше знать об этом, чтобы понапрасну не страдать потом. Если мужчине женщина по-настоящему нравится, он будет то и дело говорить ей всяческие глупости – с этим ничего не поделаешь, просто женщины, которые нам нравятся, так действуют на нас, что от этого никуда не деться.

Каждый мужчина каким-то женщинам кажется дураком, потому что они ему не интересны, не волнуют его, поэтому он говорит им какие-то правильные вещи, поскольку совершенно не волнуется, или, если и говорит глупости, то лишь потому, что они ему безразличны. Но тот же самый мужчина для других женщин – вполне хороший парень, потому что они ему нравятся, поэтому-то он не всегда говорит то, что надо, ибо волнуется, а когда говорит что-то неподходящее, ему не все равно.

Женщины окажут себе огромную услугу, обращая внимание на подобные различия в поведении мужчин. Они смогут определять, заинтересован ли мужчина на самом деле, не заинтересован или заинтересован только в том, чтобы переспать с ней. Таким образом, они будут знать, какова его цель, и позаботятся о том, чтобы их чувства не пострадали от неверного выбора.

Я учился в Северном Иллинойском университете (СИУ) в Де-Калбе, штат Иллинойс, это шестьдесят миль на запад от Чикаго. Де-Калб был довольно популярен тогда, поскольку являлся родным городом Синди Кроуфорд. Он должен быть хорошо известен, потому что именно там изобрели колючую проволоку. Представьте все те места, где используется колючая проволока: фермы, тюрьмы, поля сражений, заборы безопасности… Однако колючая проволока не принесла Де-Калбу и малой толики той известности, которую ему дала Синди Кроуфорд. Вот что значит бюст и попка.

Я предпочел СИУ всеми уважаемому Северо-западному университету потому, что хотел стать джазовым трубачом, а в СИУ, бесспорно, лучшая джазовая подготовка в стране. Но там я вскоре обнаружил, что хотя и был лучшим трубачом в школе, до колледжа я не дотягивал. В СИУ джазовых музыкантов отбирали так же, как в Техасе футболистов. Я не выдержал конкурса. Нет ничего более обескураживающего в жизни, чем осознание того, что твоя мечта не осуществима. Но в то же время это как бы проверка на прочность, то, что делает личность личностью. Я пробовал себя в качестве эстрадного комика еще перед тем, как начать учебу, и когда с джазом не получилось, обратился к комедийному жанру. В отличие от джаза, на эстраде я оказался вне конкуренции, вдобавок это доставляло мне гораздо больше удовольствия, чем игра на трубе.

Первую свою кредитную карту я получил благодаря эстраде, когда вынужден был купить машину, чтобы предварять выступления Дру Кэри. У моей старшей сестры не было кредитной карты. Однако у нее был бойфренд, и ей очень хотелось купить себе и ему кое-что из голливудского «Фредерикса». Она постоянно приставала ко мне с просьбами воспользоваться моей картой, чтобы сделать заказ, пока я в конце концов не согласился.

Чудовищная ошибка. Я тут же попал в число уважаемых членов «Фредерикса», которым каталоги рассылались по почте. Хуже того, я был дружен со всеми теми, кто работал на рисепшене и раскладывал почту по ящичкам. Я больше не мог поболтать со своими сокурсницами в вестибюле общаги: как только я начинал беседу с кем-то, какой-нибудь знакомый кричал мне из-за стойки: «Эй, Ян! Тебе сегодня пришел последний каталог „Фредерикса“ из Голливуда!» И не важно, пришел каталог в тот день или какой-то другой, они все равно кричали. А если каталог и в самом деле приходил именно в тот день, что тут начиналось… (Бог, несомненно, женщина: Ей доставляло явное удовольствие мучить меня.) Один из них, высоко держа и размахивая каталогом, обычно орал: «Вот он! Наверное, тебе не терпится заполучить его! Непременно открой на странице 43! Обалдеть!» – и показывал мне большой палец, одобрительно кивая головой. Оказавшись в центре внимания, девушки тут же шарахались подальше от меня.

Во «Фредериксе» не любят, когда получатель их каталога долгое время ничего не заказывает. Как я вскоре узнал, они предпринимали серьезные меры, чтобы удержать клиента. Мое общежитие под названием «Грант Норт» состояло из двенадцати этажей. (Надо сказать, в СИУ настаивали, что их общежития – вовсе не общежития, а своего рода апартаменты. Ха! Когда стены тонкие, как бумага, и ты просыпаешься от того, что твой сосед вскрикнул от того, что ему в голову пришла идея, то это – общежитие.) На разных этажах действовали разные правила. Я жил на пятом, который вместе с третьим менее всего регулировался какими-то установлениями: любой мог попасть сюда в любое время. Мальчики и девочки расхаживали в полотенцах, и никому не надо было сохранять тишину до 11 вечера, а в выходные до часу ночи. Каждый уикенд студенты растягивали в коридоре огнетушитель, пробивали дыры в стенах, приклеивали презервативы к чьей-нибудь двери или вытворяли что-то подобное. В одной из комнат даже имелся бар.