Чтение онлайн

— А в какое время, герр комиссар? — быстро отреагировал парикмахер.

— Во время грозы…

— Так, после пяти часов, — перебил его парикмахер и, задумавшись, склонил голову. Потом вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и вскрикнул: — Ну конечно, здесь была одна женщина! Разрешите-ка взглянуть на фотографию еще раз. — Парикмахер подошел поближе к свету и уставился на фотографию. — Конечно, конечно… — затараторил он и взглянул на комиссара. — Эта женщина действительно была здесь в то время… только на фотографии она блондинка, а я сделал из нее брюнетку.

Комиссар Вольман глубоко вздохнул:

— Вы можете подтвердить это под присягой?

— Разумеется, герр комиссар, — ответил парикмахер, — это чистая правда. Я сразу ее не узнал… — Парикмахер улыбнулся и развел руками: — Нотариус, священник, врач и парикмахер — профессии, имеющие свои тайны, герр комиссар… но, конечно, если речь идет о таком серьезном деле, я должен содействовать закону.

— И правильно делаете, — сказал Вольман и вышел.

В своем кабинете он подготовил новый словесный портрет Райн и передал его ночной смене. Потом позвонил по телефону Йохену Ноймайеру, сообщил о ходе следствия и удовлетворенно потянулся в кресле.

Полковник Говард сделал все, что от него требовалось, и теперь ему оставалось лишь ждать результатов. Он сидел на вилле у телевизора рядом с молчаливым Браудером и скучал.

— Что бы вы сказали, Гарри, — внезапно проговорил полковник, — если бы мы вышли прогуляться?

Браудер кивнул, и полковник продолжал:

— Я думаю, можно и пропустить по рюмочке… Поищите какое-нибудь кафе.

Браудер перелистал несколько газет. И то, что он выбрал бар «Романе», было неслучайно: его реклама оказалась самой броской.

— Ну что ж, посмотрим, — согласился Говард.

Через час они уже ужинали в отдельном кабинете роскошного бара, отличавшегося умеренными ценами, отличным обслуживанием с иголочки одетых официантов и толпой экстравагантных девиц, очевидно, являвшихся одним из компонентов интерьера.

— Какое мнение у вас сложилось о Штрайтцере? — спросил Говард, отодвигая тарелку.

— Я не люблю немцев, сэр, — коротко ответил Браудер.

— Вот как? — удивился Говард. — Как же вы пришли к этому?

— Просто не люблю. — Браудер замолчал и внимательно посмотрел в сторону стойки бара, к которой в этот момент подошел как всегда одетый в пурпурный смокинг Дин Пауэлл, беседуя с заискивающей перед ним платиновой блондинкой.

Говард перехватил взгляд Браудера и усмехнулся:

— Однако немки не гладят вас против шерсти, не так ли?

— А что здесь делает…

— То же самое, — перебил его полковник, — что делают эти дамы во всех барах мира.

— Я не имею в виду девицу, сэр. Я говорю о парне, который болтает с ней.

Говард еще раз взглянул на стойку:

— Он выглядит как эстрадный певец или что-то в этом роде. Вы его знаете, Гарри?

— Да, сэр. Это английский агент Дин Пауэлл.

— Он вас тоже знает?

— Конечно… Мы познакомились с ним на Ближнем Востоке.

В этот момент Дин Пауэлл повернулся, заметил, что Браудер смотрит на него, поправил галстук-бабочку, при этом показав на выход, и, оставив свою собеседницу у стойки бара, направился в коридор.

— Пойти за ним? — спросил Браудер.

— Разумеется, — кивнул Говард.

Пауэлл ждал Браудера в конце длинного коридора у туалетных комнат.

— Рад вас видеть, — дружески приветствовал он капитана.

— Взаимно…

— По-прежнему тянете лямку?

— А вы?

Пауэлл улыбнулся и предложил Браудеру сигарету. Оба закурили и с минуту помолчали.

— У меня есть для вас информация, — сказал Пауэлл.

— Сколько?

— Пять тысяч…

— Пять тысяч долларов — это куча денег, дружище, — проговорил Браудер. — Это вам могло бы испортить репутацию.

— У меня создается впечатление, — вежливо продолжал хозяин бара «Романе», — что я порчу себе репутацию, предлагая вам информацию, которая могла бы уберечь вас от позора и сэкономить вам более крупную сумму, за какие-то пять тысяч, дружище.

— А не могли бы вы намекнуть, к чему относится ваша информация?

— Фирма ТАНАСС… — коротко обронил Пауэлл.

Браудер на мгновение задумался, но англичанин не дал ему времени на раздумье:

— Буду ждать вас в своем кабинете в течение получаса… Этот бар принадлежит мне, если вы этого не знали, дружище.

— Я в кармане сейф не ношу, — заворчал Браудер. — Могу вернуться приблизительно через час.

— В таком случае я подожду, — сказал Пауэлл, отбросил сигарету, тщательно вытер пальцы белоснежным платком и поднялся по лестнице.

Когда Браудер передал Говарду содержание своей беседы, полковник долго не раздумывал:

— Это надо сделать, Гарри!

Браудер выполнил его распоряжение, и через час Говард знал немногим меньше, чем Ноймайер. Полковник узнал, что второй человек филиала американской секретной службы в Мюнхене, Петр Галва, уже почти полгода встречается с агентом чехословацкой секретной службы, ранее известной под именем Сузаны Карпентье.

В Стамбуле недалеко от Галатского моста прогуливались Галва, Торанце, Крайски и Сантанелли. С любопытством рассматривали они шумный морской паром, связывающий европейскую часть города с азиатской, называемой Ускюдар. Если спутники Галвы ничем не отличались от оживленных туристов, то сам он был необычайно молчалив.

— Вы, кажется, немного не в себе, дружище? — обратился к нему Торанце.

— Не переношу самолеты, — улыбнулся Галва. — До сих пор не могу прийти в себя.

Это было правдой только частично, потому что то главное, что его беспокоило, не имело ничего общего с аллергией на воздушные перелеты.

— А что, если пропустить по стаканчику без содовой, шеф? — предложил Крайски, для которого английский язык представлял непреодолимую трудность, поэтому он с большим удовольствием перешел на немецкий.

Это задело Торанце, и он заметил:

— Не могли бы вы говорить так, чтобы я вас понимал?

— Ну конечно… — заворчал Крайски. — В этой операции меня может свести с ума, кажется, только английский язык.