Чтение онлайн

— Дэн пришел в двенадцать, — засмеялась Кларин.

— Если бы в двенадцать, — махнула рукой Кэтлин. — В это время шейх все еще сидел в приемной. Представьте себе, Симор позвонил только в шесть вечера и попросил меня извиниться перед сиятельным пациентом. Сказал, что у него неожиданно возникли дела. Ну скажите пожалуйста, разве такое допустимо?

В обществе подруг Калахова немного повеселела, казалось, депрессия у нее прошла. Но когда сели ужинать в богато обставленной столовой, настроение у нее снова испортилось.

Симор поднялся из неудобного, жесткого кресла в приемной Роблина и отвернул рукав. Он печально вздохнул, увидев, что стрелки на часах приблизились к семи. Лучше всего сейчас было бы прислониться ухом к обитой двери, но ему мешало это сделать присутствие в приемной здоровенного молчаливого парня, неподвижно сидевшего на стуле и время от времени бросавшего на него унылые взгляды.

— Вы думаете, я им действительно понадоблюсь? — спросил он громилу, но тот даже глаз на него не поднял, застыв у входа в кабинет как истукан.

А по ту сторону обитой двери царила атмосфера подавленности. Полковник Фрэнк Роблин с трубкой в зубах расхаживал по кабинету, время от времени бросая недовольный взгляд на капитана Гордана, который, весь взмокший, сидел в кресле. Роблин только что сказал, что считает капитана виновным во всех свалившихся на него неприятностях.

Дело в том, что анонимщик выполнил свою угрозу. Когда в половине седьмого утра полковник вышел на террасу своей дачи в Хитчине, то с большим неудовольствием увидел черную полицейскую машину, стоявшую у входа. Из нее вышел инспектор Крикс из Скотланд-Ярда и взбежал на террасу. Не утруждая себя формальностями, он сообщил полковнику, что полиции стало известно о решении левой газеты «Стар» опубликовать анонимное письмо, обращающее внимание на эксперименты в Кроули.

Конфисковать тираж уже поздно — это сэру Роблину стало сразу же понятно. Правда, «Стар» поступала в продажу только в понедельник, но печаталась в пятницу ночью, поэтому утром в субботу ее уже держали в руках сотни людей. Не оставалось ничего другого, как возвращаться в Лондон и начинать действовать.

— У нас есть еще тридцать шесть часов до того момента, как этот бульварный листок появится на улицах, — почти шепотом сказал Гордан.

Роблин сделал вид, что не расслышал. Ссутулившись, он продолжал ходить по кабинету, и на его пепельно-сером, нездоровом лице прочесть что-либо было невозможно.

— Я думаю, профессору нужно прооперировать пациента, — снова так же тихо произнес капитан.

— Прооперировать? — с удивлением повторил Роблин и остановился. — Вы это серьезно, капитан?

— Абсолютно серьезно. Дело в том, что я уговорил профессора Кларка публично заявить, что его пригласили на консультацию и что операция была единственным выходом.

— Да? — удивился полковник. — Это неплохой шаг, Гордан. Профессор Кларк известен как серьезный ученый, у него есть имя.

Капитан махнул рукой и с ехидством проговорил:

— Главное, у него есть некая балеринка из кабаре на Шелс-Сити. А поскольку его жена приходится двоюродной сестрой принцу Филиппу, скандал для него был бы нежелателен. Будьте уверены, что те фотографии, которые я приказал сделать, в случае публикации вызвали бы настоящее землетрясение.

Роблин поставил на столик два приземистых стакана из прозрачного стекла и наполнил их коньяком.

— Фотографии спрячьте в сейф, Гордан, — мрачно произнес он. — Мне думается, заявление Кларка выглядело бы неуместным, а главное — недостаточно весомым. Лучше мы газете «Стар» объявим шах.

— Объявим шах? — удивился в свою очередь Гордан.

— Вот именно, — уверенно повторил Роблин. — Выведем их из игры с помощью их же собственных аргументов. Представьте себе, Гордан, такую картину: газета будет утверждать, что Калаха мучают в Кроули, мы же дадим возможность журналистам на месте убедиться в том, что это — явная ложь. Калаха в Кроули просто-напросто уже не будет.

— А где же он будет? — спросил Гордан, все еще ничего не понимая.

— У своей жены. Живой и здоровый, в окружении прекрасных дам. Это самый лучший козырь из всех возможных.

— Вы считаете… — неуверенно проговорил Гордан, глядя удивленными глазами на полковника.

— Да, Гордан, я думаю именно так. Мы отпустим Калаха, а остальное газеты сделают сами, без нашего участия. После такого скандала «Стар» вылетит в трубу.

— Это, конечно, выход, спору нет. Только мне немного не нравится, что приходится идти на такой риск из-за паршивой газетенки. Если подумать, мы опять пришли к тому же, от чего ушли… — развел руками капитан. — Ведь Калахова способна посадить мужа в первый же самолет на Прагу, как только мы его привезем.

— Способна, это правда. А что, если этот номер у нее не пройдет? — откинулся в кресле полковник. — Калах может не захотеть возвратиться в Прагу.

— Он? Этот недотепа, который пляшет под дудку своей дурехи? — взорвался Гордан. — Чтобы это произошло, должно случиться чудо.

— Да-а, — медленно протянул полковник. — Так совершим же это чудо, Гордан… Поговорите с Калахом начистоту. Он знает резидента? Знает. И может поставить его под угрозу. Он выступал с заявлением против Праги? Выступал. Брал деньги у нашей секретной службы? Брал. Таким образом, дайте ему понять, что он с нами связан и если вдруг захочет перебежать нам дорогу здесь, в Лондоне, или в Праге, мы тут же предоставим чехословацким органам дополнительные компрометирующие его материалы. Намекните ему, что мы способны подготовить такие материалы. Откройте ему карты. Если вы будете действовать подобным образом, он, несомненно, поймет, что в Праге его ждет только тюрьма. Да, предупредите, чтобы жене ничего не говорил!

— Вы думаете, он пойдет на это? — засомневался трезво настроенный капитан.

— Пойдет. Пообещайте ему что-нибудь. Ведь он не только жалкий трус, но и доверчивый дурак. В конце концов, у Симора есть психотропные средства, которые могут воздействовать на пациента и на свободе.

— Вы имеет в виду копалин?

— Хотя бы его, — кивнул полковник. — Вспомните, ведь после приема этого лекарства ему понравилось в Вене. Симор конечно же сможет сделать так, чтобы ему понравилась и Аляска. А потом решим, что с ним делать.

— Профессор Симор ждет в приемной, — напомнил Гордан.

— Я не собираюсь терять время на разговоры с подобными людьми, — махнул рукой полковник, словно отгоняя назойливую муху. — Вы сами с ним все обсудите… И не забудьте, что мы до сих пор ничего не знаем о Боркине. Может, Симору попробовать еще раз?

— Я бы очень не хотел этого, сэр… Дело в том, что тут есть одно обстоятельство… Я не хотел вас, правда, волновать, но… — Гордан испытующе взглянул на Роблина, как бы раздумывая, говорить ли о том, что случилось.