Чтение онлайн

В двадцать ее приняли в труппу пролетарского театра, где она была занята в массовках. В двадцать один родила дочь Полину. И никто не знал, кем был ее отец. Наверняка этого не знала сама Эльза.

Про кожаную коробку Эльза узнала от матери, когда та была при смерти.

Незадолго до революции дед ее, Никандр Осипович, приезжал в Москву, беспокоясь за дочь и внучку, которая в то время была в Ницце. Сетовал на тревожные времена, на приисках уже тогда было неспокойно. Погостил недолго и уехал, оставив на сохранение дочери небольшую кожаную коробку, которая была помещена в сейф профессорского кабинета.

Спустя год золотопромышленник Терпигорьев и его супруга были зверски убиты в своем доме в небольшом сибирском городке.

Настасья Никандровна болела недолго и умерла счастливо – во сне.

Профессор пережил свою супругу на три дня. Он был человек практический и радикальный и не видел смысла жить дальше…

Эльза осталась одна с дочерью Полиной, которой не исполнилось еще и года. Она долго не могла найти работу. И, наконец, ей посчастливилось устроиться мыть полы в столовую для номенклатурных работников. Это было большим счастьем, благодаря которому они с дочерью и смогли выжить. Каждый день, возвращаясь с работы, она приносила перемешанные остатки еды, которые из жалости ей давали на кухне. Поленька сидела весь день одна, с нетерпением дожидаясь волшебной кастрюльки.

В столовой же Эльза познакомилась с Петром Филаретовичем, уже заметным к тому времени военачальником. Их роман длился недолго и плавно перешел в супружество. Петр Филаретович ушел от жены и стал жить вместе с Эльзой и Поленькой в том же профессорском кабинете.

Они расписались. Муж Эльзы стремительно рос по службе. С той же стремительностью из их квартиры съезжали жильцы. Их или переселяли на другую жилплощадь, или они просто исчезали. В конце концов, вся профессорская квартира оказалась в распоряжении красного командира и его жены, бывшей профессорской дочки.

С помощью мужа, записавшись сначала на рабфак как «потомственная пролетарка», которой она никогда не была, Эльза Тимофеевна окончила высшие медицинские курсы и стала работать врачом-окулистом. Самым непостижимым образом Петру Филаретовичу удалось избежать репрессий. Тридцать седьмой год и несколько страшных лет после никак не коснулись их семьи.

Всю войну, начиная с сорок первого года, Петр Филаретович прослужил в штабе, безотлучно оставаясь в Москве. Эльза Тимофеевна работала в госпитале.

Повзрослевшая дочь Эльзы Тимофеевны вышла замуж и родила дочь Аэлиту, но оказалась одной из тех, кто рано выходит замуж и рано умирает.

Маленькая Аэлита росла, имея вместо мамы и папы бабушку и дедушку, потому что ее отец погиб. Вскоре Эльза Тимофеевна овдовела, и они стали жить вдвоем с внучкой.

Долгие годы Эльза Тимофеевна даже думать боялась о той, оставленной дедом, коробке. Боялась даже заикнуться о ней мужу, зная, что могло из этого выйти. Не с кем ей было поделиться своей тайной – Аэлита слишком мала, а когда повзрослела, стала казаться чужой. Потом, после смерти мужа, сойдясь с Семеном Семеновичем, она и вовсе потеряла право на доверие бабушки.

Только за два года до смерти Эльза Тимофеевна рассказала обо всем правнучке Нине. Когда Нина спросила ее, почему же она столько лет молчала, ведь, случись с ней что-то, никто бы и не узнал о сейфе, старушка, помолчав, ответила просто:

– Я боялась.

Выяснилось, что она ни разу даже не попыталась посмотреть, что было в коробке. Нина была первая, кто в нее заглянул…

Сейф был спрятан за стенной панелью бывшего профессорского кабинета. Когда-то на этом месте размещалась картина Коровина. Впоследствии панель замазали краской, а бесконечные косметические ремонты сделали ее совсем незаметной.

Когда Нина расковыряла краску и сняла панель, она увидела старинный сейф, обитый кожей, с потускневшим золочением. Он выглядел вполне пригодным для использования, солидным и надежным.

На обратной стороне панели были написаны цифры – код от сейфа, а в углу ниши висел ключ. Так неосторожно поступила Настасья Никандровна, опасаясь, что умрет раньше, чем передаст дочери ключ и код.

Сейф открылся необычайно легко, как будто не было прошедших десятилетий. Внутри оказалась кожаная коробка.

Когда Нина увидела, что же лежит в ней, она поняла: отныне ее жизнь может поменяться очень круто. Но Эльза Тимофеевна взяла с правнучки слово, что та ничего не предпримет в ближайшее время, окончит институт и никогда ничего не расскажет матери. Все, что знала Аэлита Витальевна, тут же становилось известно папе Семе.

Единственным человеком, кому под страхом смерти сообщила Нина свою тайну, была Дайнека.

За стеной раздавались странные звуки. Как будто что-то двигали или переворачивали. Дайнека встала с дивана и пошла на кухню. Включив чайник, села на подоконник и принялась наблюдать за тем, как в окнах напротив бесцельно ходит по комнатам Розовая Роза – включает и выключает свет, перекладывает с места на место какие-то вещи…

Дайнека помахала ей рукой, но та не заметила, продолжая кружить по квартире. Похоже, Свиньи дома не было.

«Задерживается Вася…» – усмехнулась Дайнека.

За спиной раздался голос Джамиля:

– У тебя все в порядке?

– Да. Просто не спится. Хочешь, покормлю тебя?

– Надеюсь, я не храпел?

– Нет, – улыбнулась Дайнека, – спал тихо, как ангел.

– Как черный ангел… Ты умеешь готовить?

– Если честно – не очень.

Открыв дверцу, она с надеждой заглянула в пустой холодильник.

– Боюсь тебя разочаровать, но кроме молока и вареников, у меня ничего нет.

– Давай вареники.

– Еще есть вишневое варенье! Тебе нравится вишневое варенье?

– Мне нравишься ты, – сказал Джамиль. – Давай, вари свои вареники. С чем, кстати, они?

– С творогом.

Дайнека уже громыхала кастрюлями. Вода долго не закипала, и она больше не знала, о чем говорить.

– Никак не могу привыкнуть… к тебе, – вдруг выложила она начистоту.

– И не нужно.

Почувствовав в его словах недосказанность, Дайнека насторожилась:

– Почему?

– Потому что рядом со мной жизни нет.

– Как это?

– Чтобы не объяснять долго, скажу главное. Я могу исчезнуть в любой момент. Уехать или… – Джамиль не договорил. – И мы никогда больше не встретимся. Говорю это тебе, чтобы ты не считала меня обманщиком и не думала, будто я тебя бросил.

– Не понимаю…

– И не нужно ничего понимать.

– Как скажешь. Пусть так. Только, пожалуйста, подольше не исчезай.

Вода наконец закипела. Повернувшись спиной к Джамилю, Дайнека неожиданно заплакала. Стояла у плиты, и плечи ее подрагивали.