Чтение онлайн

– ...которая и привела этих недалеких мафиози к вам сюда.

Трое мужчин с оружием после этих слов пришли в движение. Отпустив девушку, Лайт повернулся к ним. Брюс вновь успел заметить лишь то, как что-то мелькнуло в воздухе. Спустя несколько секунд три мертвых тела упали на пол ночного клуба.

Хикари попыталась убежать, но столкнулась с одной из копий Странника. Единственной выжившей, которую он призвал с улицы.

– Так это правда?
– спросил у нее Брюс.
– Ты сдала Ли Ямагаве?

Девушка не ответила, только дернулась, пытаясь вырваться из твердой хватки воина в белом плаще. Тщетно - Странник держал ее крепко. Покончив с членами якудза и выкинув их оружие, Лайт повернулся к Сейгам и девушке. Глаза Хикари были полны ужаса.

– Ты... ты... я думала, мы с тобой...

– В этом и проблема, - холодно оборвал ее лепет Лайт.

Брюс вскинул на него взгляд.

– Ты думала. И не соотносила свои мысли с реальностью.

Девушка вновь забилась в руках Странника.

– Это не я! Я этого не делала! Я ни за что!..

– Не пытайся, - тихо произнес Брюс.
– Мы обо всем знали.

На Стрелка посмотрели три пары глаз. Три взгляда. Заинтересованный - Лайта, удивленный - Райли и затравленный - Хикари.

– А нам сказать?..
– поинтересовался Райли, глядя на бьющуюся в руках его копии девушку.

Брюс улыбнулся.

– Понимаешь, мы это с Ли обсуждали в контексте действий, которые не особо нравятся Сойеру.

Неожиданно для Сейгов Лайт расхохотался. Взгляды обратились на него.

– Кто ты?
– поинтересовался Райли.
– Ты помог нам - за это спасибо, но... кто ты такой?

– Близкий друг Ямагавы, - честно ответил тот.
– И потому знаю, как спасти вашу подругу.

* * *

Открыв глаза, Ли поняла, что очутилась в незнакомой для нее комнате. Осмотрелась. Белые стены, белый потолок, белая дверь, белая кровать, тумбочка, столы, стулья... если бы японка была литератором или хотя бы романтиком, она могла бы сказать, что очутилась в комнате, сотканной из чистого света. Но, раз уж девушка подобными качествами не обладала, заниматься описаниями за нее приходится автору.

Только собравшись подняться с постели, Ли поняла, что находится в комнате не одна. На кресле рядом с дверью сидела женщина - судя по длинным волосам - в белом халате. Заметив, что девушка проснулась, женщина поднялась с кресла и подошла к ней. Ли узнала ее. И почувствовала, как она медленно проваливается куда-то. Просто медленно падает и тонет в какой-то вязкой, словно кисель, субстанции. И ей все абсолютно безразлично.

Вскоре Ли пришла в себя. Вновь открыла глаза... и увидела перед собой обеспокоенное лицо женщины, из-за которой она, собственно, и потеряла сознание. А, если мыслить куда более широкими категориями, из-за которой она прожила всю жизнь с отцом-вдовцом. Из-за которой она впоследствии стала линчевателем, потеряв отца. Из-за которой она практически не знала, что такое материнская любовь и забота.

Над Ли с обеспокоенным видом склонилась ее мать. Женщина, носящая имя Мидори.

– Как ты? Голова не кружится?

И от этого участливого голоса девушке чуть не сделалось еще хуже. Внутренне она еще не готова была адекватно воспринять то, что видели ее глаза - это мираж, твердило ей подсознание, это просто мираж, это просто галлюцинация. В конце концов, ее мать, даже если бы она была жива, должна была постареть, измениться... а перед ней сейчас стояла та же тридцатилетняя женщина, что была запечатлена на фотографиях, хранившихся у отца. Абсолютно та же. Ни капельки не изменившаяся.

– Кто... ты?
– с ужасом прошептала девушка, не сводя глаз с женщины, так похожей на ее мать. Нет, это ни в коем случае не могла быть она.

– Ли, я...

И голос тоже ни капельки не изменился. Если внешность матери девушка помнила лишь по фотографиям, то голос она каким-то образом умудрилась запомнить, будучи еще совсем маленькой. И пронести это воспоминание сквозь года...

– Откуда ты знаешь мое имя?
– дрожащим голосом спросила японка. Внутренне она уже решила, что поддаваться галлюцинации не будет и избрала агрессивную тактику общения.
– Кто ты?
– повторила она свой вопрос.

Женщина придвинула к себе стоявший неподалеку стул и села рядом с постелью, с которой Ли пока не желала вставать.

– Ли...
– девушка дернулась, но женщина сделала вид, что не заметила этого. Глаза ее были полны жалости и сострадания.
– Ли, я... твоя мать.

– Не верю!

Голос девушки, до этого бывший пусть и испуганным, но тихим, перешел на крик - это служило верным намеком на то, что скоро у нее должна была начаться истерика. И, как бы Ли не хотела, сдержать она эту истерику даже при желании не смогла бы - расшатанные одним только появлением «матери» нервы не хотели так просто возвращаться в свое нормальное состояние.

– Не верю! Моя мать умерла, когда мне было три года!

– Я не умерла. Я ушла, когда тебе было три года, - тихо поправила Мидори, продолжая смотреть на свою дочь. Казалось, что она не может налюбоваться - взгляд ее бродил по волосам девушки, по ее плечам, глазам, губам... казалось, словно женщина впитывает в себя этот образ. Оттискивает где-то в памяти образ ребенка, с которым оказалась разделена почти на двадцать лет.
– И у меня были на то причины.

– Ты лжешь!

Вместо ответа Мидори протянула руку к Ли. Та попыталась дернуться в сторону, заслониться своими руками, но лишь запуталась в одеяле, которым была укрыта. Рука женщины медленно коснулась лба девушки и провела по нему слева направо, будто бы прочерчивая невидимую невооруженному глазу линию. Девушка замерла. Она помнила, что именно таким движением мама успокаивала ее в детстве, когда она была чем-то напугана, перевозбуждена или просто расстроена.

Нет... этого просто не могло быть...

– Мама?..
– недоверчиво спросила Ли. Она снова почувствовала себя маленькой несмышленой девочкой, которая пытается постигнуть что-то, что пока понятно лишь взрослым людям. И за помощью на пути к знаниям она тянется к маме... к самому дорогому для нее человеку. Ведь мама всегда обязательно ей все объяснит. Мама всегда будет рядом.

Она почувствовала себя дома.

– Мамочка?
– повторила девушка, касаясь руки женщины своей рукой.
– Мама, это ты?..

По щеке у Ли медленно побежали слезы. Мидори пересела со стула на кровать и прижала всхлипывающую девушку к себе. Ли чувствовала, как по ее щекам текут горячие, почти обжигающие ее слезы, но ничего не могла с этим поделать. К тому же, она была уверена, что жар от этих слез не причинит ей никакого вреда. Рядом была мама. Та, кто сможет остудить ее, когда ее мучает жар. Та, кто сможет согреть ее, когда ее мучает озноб. Та, что больше ее не бросит.

Девушка что есть силы прижалась к женщине, боясь ее отпускать. Боясь, что эта иллюзия рассеется. Что она проснется и окажется в своей кровати. Что она больше никогда не увидит маму.