Чтение онлайн

Осознав, что уже не усну, я поднялась с постели. Мрак и сырость быстро захватили меня в плен. Накинув покрывало на плечи, я нащупала стол и села за него. В попытке найти свечу, невольно задела чашку с уже давно остывшим чаем. Та громко упала на пол, разбиваясь вдребезги.

«Проклятие, теперь всё в осколках…» Наконец найдя свечу, я зажгла её. Черепки поблёскивали в дурном свете, пока я ради своей же безопасности собирала их по полу. Благо, чая в ней была совсем капля.

Мои волосы удачно были заплетены в косу, а то ещё ненароком бы их подожгла. Мне казалось, что я собрала все черепки, но решила на всякий случай быстро проверить в небольшом углублении под столом. Вряд ли бы отлетело так далеко к ножкам, но… Отлетело.

Вытащив уже точно последний, на мой взгляд, осколок, я положила его к остальным, увидев, как по пальцу сочится кровь. Порез выглядел глубоким – удивительно, что я даже его не почувствовала. Кровь не останавливалась, вынуждая меня подняться и пойти на поиски аптечки, которую я точно видела в комнатах первого этажа на шкафу.

Дверь мерзко скрипнула, нарушая тишину. За большими окнами вдали свернула молния – дождь точно не заставит себя ждать. В холле было так холодно, словно я шла по улице. Когда я дошла практически к ступеням, молния сверкнула снова, освещая знакомую мне высокую тень.

Я робко подняла руку, но ведь не знала самого главного – имени. Даже в текстах, которые писала, старалась сохранять это в тайне. Ведь любое возможное имя не подходило бы так хорошо, как его настоящее. И я решила, что не посмею рушить его образ этим. Хочется передать хоть что-то истинное…

Поглощённая мыслями, я даже не заметила, что сменила маршрут и пыталась догнать незнакомца, позабыв о ране. Когда я чуть ли не останавливалась, убеждая себя, что это глупо, молнии словно насмехались надо мной и вновь прорезали ночное небо, заливая светом коридоры и лестницы, которые укрывали желанную тень. И тем самым я глупо ушла так далеко, что в очередной раз поняла – я просто не смогу найти дорогу обратно, и кроме как догнать и…

В голове всплыли слова брата о том, что проводить до комнаты могут лишь люди, находящиеся с тобой в интимных отношениях.

Но сейчас же другой случай, верно? Не истекать же мне кровью. И вообще я могу попросить довести меня до лестницы, а оттуда смогу добраться сама. Я уже хотела позвать, крикнуть банальное «подождите», когда услышала странные звуки недалеко от того места, где раздумывала. Это не был раскат грома или треск молний, даже не ливень, что стучал по крыше дома. Это были голоса, такие тихие, шепчущие, но в то же время громкие и манящие.

Моя свеча давно погасла от бега по коридорам. Я, колеблясь, всё же сделала пару шагов в направлении звуков. Голос стал более узнаваемый – это был господин Чарльз, второй я не узнавала. Он явно не принадлежал тётушке Аманде, и это вызвало во мне бурю негодования.

Чем он может заниматься глубокой ночь с какой-то женщиной? Неужели изменяет? Не верю. Хотя… В голове мелькнула его фривольность, которую я нарекла случайностью. Мне нужно увидеть, чтобы убедиться. Уже возле двери я поймала себя на мысли: стоит ли вообще это делать? Хочу ли я увидеть нечто подобное?

Но было поздно. Рука будто перестала быть мне подвластна и самостоятельно приоткрыла дверь как-раз во время очередного раската грома. Как гроза скрывала следы моего, так называемого, преступления, так и обнажала грехи других, освещая молниями почти обнажённые тела на постели. Меня не интересовал он. Было ясно, что ошибки нет, но вот девушка… Взгляд скользил по чёрно-белой форме. Верх был открыт, оголяя грудь юной особы. К бедру протягивалась его рука, поднимая подол юбки и оголяя кожу. Девушка оседлала его, их стоны перемешивались со странными, блудливыми словами. От этого вида мне стало противно. Мерзкий ком подступил к горлу. Изменяет моей прекрасной и утончённой тёте? Такой мудрой и рассудительной, такой, несмотря ни на что, жизнелюбивой. Ещё и делает это с девушкой, которая годится ему в дочери… Отвратительно.

В горле запершило так, что я не удержалась от кашля, еле успев прикрыть рот рукой. Впрочем, это не сильно помогло, звук всё же получился достаточно громким, чтобы Чарльз повернулся в мою сторону. Как раз в тот самый момент, когда молнии залили комнату своим ослепляющим светом.

Подсознательно я понимала, что за пару секунд он не мог увидеть и узнать меня в крошечном дверном проёме. Но страх взял верх над разумом, и я как ошпаренная бросилась бежать по коридору.

Внезапно кто-то схватил меня за руку, увлекая за одну из дверей. Сердце бешено стучало от испуга. И всё равно это было меньшей из двух зол, если сопоставить с тем, что меня едва не застукали за подглядыванием. Рука человека аккуратно коснулась щеки и, проведя по губам, застыла. Возможно, человек думал, что я испугаюсь и закричу, поэтому поднял ладонь именно для того, чтобы в любой момент закрыть мне рот. Но я молчала, и мужчина решил обернуть решительный жест в неожиданную ласку.

Я догадывалась, кто это может быть и, скорее всего, именно поэтому восприняла это не как домогательство, а как нечто чуткое. Я буквально чувствовала, что это «он». Не оборачиваясь, но ощущая его тело позади себя, я тихо шепнула:

– Опять ты… Сколько ещё будешь появляться у меня на пути?

– Часто, ведь мы живём под одной крышей, – казалось, его шептание было ещё тише моего. Может быть, это вовсе и не шёпот? Может, моя фантазия сама трансформировала раскаты грома в нечто подобное?

Лёгкие касания пальцев, изучающие очертания моего лица, делали дыхание всё тяжелее. Казалось, стук капель отдалялся, а его горячее тело за моей спиной наоборот становилось ближе. Тепло, передающееся сквозь одежду, будто расплавленное железо, обжигало ткань, плоть, даже душу. Его ладонь, приподняв пряди моих растрёпанных волос, замерла на лбу. Дыхание возле уха заставило вздрогнуть и вжаться спиной в его грудь сильнее.

– Ты вся горишь…

Конечно, горю, как можно сейчас оставаться невозмутимой? Его рука медленно отпустила моё запястье и мягко опустилась под мою грудь, приобнимая и удерживая от побега. Я чуть повернула голову, чтобы ответить, выразить жалкую попытку возразить. Я действительно этого желала, или же голова была ведома его второй рукой? Я так и не поняла. В считанные секунды пальцы на лбу сменились губами, у меня перехватило дыхание.

Сердце билось так сильно, что я уже не слышала ничего. Боялась что-то сказать или двинуться, боялась нарушить незыблемость момента. Из-за жара наших тел и нехватки воздуха в глазах снова начало темнеть, а ноги будто стали ватными. Лоб, которого недавно касались его губы, покрылся испариной. Мужчина что-то сказал, но это было так далеко, и так невнятно…

Болезнь, на удивление, проходила не так тяжело, как я ожидала. Кашля почти не было, а жар… Жар я испытывала и во время описания воспоминаний и фантазий в своей книге. Поэтому, что из этого было болезнью, а что смущением – различить я не особо пыталась.

Ковыряя еду вилкой, я старалась не думать о произошедшем, чтобы не выдать себя излишней эмоциональностью. Всё же опыт общения с людьми у меня небольшой, из-за этого мысли, которые мелькали в голове, всегда отображались на моём лице. И в этом нет ничего хорошего, тем более если учитывать, что некоторые вещи, свидетелем которых я стала, были за гранью дозволенного.

– Семейство Катердайль пригласило нас на приём завтра вечером, – Аманда оглядела присутствующих, задержав особенно пристальный взгляд на мне. – Не думаю, что при твоём самочувствии это будет хорошей затеей. Поэтому лучше тебе остаться, Адель, ты уж прости.