Сезон охоты
Шрифт:
Мудрый человек был Китаец, осторожный – и кликуху не зря на зоне получил…
– Может, не стоит связываться? Мертвым деньги не нужны… А эти ваши ребята из ШАБАКа – они не шутят!
Автобус, кажется, остановился.
– Не в деньгах дело! – поморщился тот, что сидел напротив. Помолчал. Уточнил: – Не в этих деньгах, что за пленку. Ладно, подробно не буду объяснять, но для общего развития… На чем делает здесь деньги организованная преступность? То есть – мы? Нелегальная торговля с арабами на «территориях» и за границей – раз. «Налоги» со строительного бизнеса – два! Ну и остальное всякое… Чем стабильнее обстановка – тем больше доход: в войну и при введении «особого режима» много криминалом не наживешь. Какая там контрабанда! Что не сгорит, то солдаты отнимут. Мало того, рабочих-арабов настройках почти девяносто процентов, – а их после каждого обострения обстановки в страну не пускают. Раньше они каждый день через «зеленую линию» туда-сюда шастали – теперь шиш с маслом! Интересы безопасности…
Что-то такое Владимир Александрович читал в прессе, но не слишком внимательно. Теперь пожалел.
– Ладно, допустим: израильская мафия – гарант мира и экономического процветания! А ШАБАК-то этот чего на вас взъелся? Не делитесь, что ли?
– Слушайте, не надо все мерить вашими российскими мерками. Здесь тоже коррупции хватает, но не настолько же! Армия расцветает во время войны, а спецслужбы – когда обстановка нестабильная. Когда террор, массовые беспорядки, когда обыватель из дома нос высунуть боится… Что – сами не знаете? Что – у вас не так? Везде так! В подобных условиях и звания побыстрее идут, и награды. Да и вообще, руки развязаны, никто не придирается к каждой лишней истраченной копеечке и не задает всяких вопросов – насчет прав человека, к примеру…
– Интересный вы человек, – с уважением, но сочувствующе посмотрел Владимир Александрович. – Как же вы живы-то до сих пор?
– У нас говорят – «леат-леат»! – невесело поднял углы губ собеседник. – Это на иврите… По-русски что-то вроде «Тише едешь – дальше будешь». Я стараюсь вести себя очень осторожно.
– Поэтому и заслали меня за «зеленую черту», вместо того чтобы напрямую встретиться?
– Совершенно справедливо! Пока убедились, что вы именно тот, о ком из Штатов предупредили, пока проверили, нет ли «хвоста»… Потом надо было посмотреть ваш подарок. Вообще я сам, лично, практически ни с кем не встречаюсь – только через посредников. Потому и жив, собственно…
– Но утечка-то прошла все же?
– Я у вас там, в России, знаете, на чем сел? На сбыте! Самое уязвимое место в любом криминале. Продажа краденого, продажа наркотиков… Вот и тут – кто-то из потенциальных покупателей подставил. Ничего, разберемся!
Виноградов поверил, что он разберется. Если, конечно, успеет.
– Что теперь? Наш человек должен был вам одну просьбу передать, чтобы до моего приезда…
– Конечно. Долг платежом красен, я понимаю!
– Вам, наверное, не до этого? – с надеждой поинтересовался Владимир Александрович.
Честно говоря, в свете последних событий он был вовсе не прочь незаметно свалить из местного криминально-политического пасьянса. Неудача запросто перекладывалась на совесть «принимающей стороны» и списывалась на объективные причины… А с другой стороны, каждый лишний контакт, каждая личная встреча сулили сейчас неоправданный риск.
Сидящий напротив молодой человек уловил настроение гостя. Он даже чуть-чуть покачал головой, – впрочем, это могло объясняться неровностями дорожного покрытия.
«Скорая» опять куда-то неторопливо перемещалась.
– Проблемы, собственно, нет. Засветились вы только краешком, ни фамилии, ни гражданства вашего никто не знает, как в страну попали – тоже… Полностью в курсе были только я, Леня, ваш человек и покойный Айзек. Фото они, конечно, сделали, но пока разошлют своим по сети ШАБАКа, пока сверят с компьютерами…
– Да ну, минутное дело!
– Это – если официально, А они же не могут пока… Все списывают на арабских террористов-смертников из «Хамаса», якобы даже уже на радио кто-то звонил, принял на себя ответственность.
– Беспроигрышная лотерея…
– Вот именно. Ничего, я им еще вдую, козлам ссученным!
В эту минуту собеседник выглядел натуральным российским зеком эпохи застоя. Не хватало только пальцев веером и папиросы в зубы.
– Короче… На квартиру тебе уже не когда, да и незачем. Шмотки брось, чего надо по дороге в порт купите – я расходы компенсирую. Пересядешь в тачку к Лене, он по пути все расскажет и документы отдаст.
– Какие документы?
– Леня объяснит… Да не беспокойся! Все как положено упрятали, по рекламным буклетам. И еще презент, так сказать, от нашей фирмы – за понесенный моральный ущерб.
– Если что-то дорогое… – засомневался Виноградов. И вовсе не из соображений этики: просто некоторые покупки могут привлечь ненужное внимание таможенников, да и вообще!
– Все – в пределах разумного. Так! На этом прощаемся. Китайцу от меня – поклон, благодарность и извинения. Я по-прежнему в долгу… – Собеседник посмотрел на циферблат простеньких электронных часов: – Ваша группа сейчас на пути в Хайфу. В Назарете планируется получасовая остановка, последняя – там и подсядете в автобус. Коллективных туристов при выезде почти не беспокоят, так что все будет хорошо. Желаю удачи!
– Вам тоже… как это? Мазлтов!
– Давай, братан.
Дружить с таким человеком было почти так же опасно, как враждовать…
Глава четвертая
РОССИЯ
Один поставлен к стеночке,
Другой снимает пеночки…
– Да мало ли кто за его головой охотился? Почему обязательно если что, так спецслужбы!
– Во всяком случае, они своего добились.
– Ну что касается головы…
Фраза получилась несколько двусмысленной. Виноградов и сам был циником, но определенные границы старался соблюдать даже в разговорах с близкими людьми.
– Напрасно морщитесь, Владимир Александрович. Он получил что положено. Не за это, так за то!
Все газеты и телевидение по обе стороны океана со смаком описывали, как неуловимый лидер израильской «русской» преступности поднес к уху поданный секретаршей мобильный радиотелефон. Он не успел даже поинтересоваться, кто говорит, – нажатая невидимым собеседником кнопка привела в действие мощнейший заряд. Хоронили убитого в запаянном гробу – фактически только то, что ниже плеч. Остальное просто собирали со стенок офиса…
– Владимир Александрович! Мне кажется, в последнее время вы стали утрачивать ориентиры…
Собеседник помассировал свои приметные, и без того несколько оттопыренные уши. Потом продолжил:
– Я имею в виду в первую очередь нравственные критерии нашей деятельности. Конечные цели, принципы…
Виноградов слушал. С возрастом даже самые отпетые негодяи начинают подводить под каждую свою очередную гадость некое подобие теоретической базы. Чем и объясняется, видимо, количество расплодившейся по стране мемуарной литературы.