Чтение онлайн

Оса все дальше и дальше удаляется от огромного розового здания, где живет человек с бакенбардами. Вот она минует некую невидимую черту. «Это защитный купол», – неведомо откуда появляется объяснение в голове Августина. «Птицы разбиваются об него насмерть. Им не пролететь внутрь него», – подсказывает Августину кто-то. Хотой?

И точно. Там, где оканчивается купол, Августин видит мертвую птицу. Это свиристель. Но он не может позволить себе разглядывать свиристеля. Он следует за осой.

Оса прилетает к своему гнезду. Крошечный сверток по-прежнему у нее на брюшке, но она, похоже, не тяготится своей ношей. Это гнездо можно видеть из комнаты человека с бакенбардами. Одни сестры осы трудятся в гнезде, которое висит среди ветвей векового дуба. Другие – с изумлением обнаруживает Августин – тащат маленькое птичье крыло.

«Это свиристель. Он разбился о невидимый защитный купол. Осы съедят его. Они любят падаль», – понимает Августин.

Оса забирается в гнездо. Но Августин все еще видит ее. Гнездо стало прозрачным. Зрение Августина не подводит его – он видит все, что ему нужно. Оса залазит в свою ячейку.

Там тепло. Но главное – там крайне специфический химический состав воздуха. Тот самый, на который настроен клей. Вещество, из которого сделан клей, разлагается на несколько нейтральных компонентов, теряет свои прежние свойства, и крохотный сверток с инфо-кристаллом остается в одной из ячеек гнезда.

«Ты должен найти этот кристалл», – говорит ему человек с бакенбардами. Он машет рукой Августину из окна розового здания.

Августин смотрит на него не отрываясь. Что-то знакомое в этих чертах. Если бы не борода. Отец никогда не носил бороды. Отец? Августина прошибает холодный пот.

«Августин, пора возвращаться, – снова просыпается в его ушах голос Хотоя. – Сейчас ты должен сказать себе „стоп“. Твое время истекло. Ты уже узнал все, что нужно», – настаивает Хотой. Массивные буквы на крыше розового здания «ВИН» – последнее, что видит Августин.

Ветер из Леты уносит его в иные миры, в иные времена. В другой, материальный мир, в другое время. Куда-то, где уже ждет его Хотой.

Хотой сидел там, где и раньше, когда зернышко саамы растворилось под языком Августина. Свет керосиновой лампы. Гравюры. Тишина, которую нарушает лишь тихий плеск воды.

«Мы в центре водохранилища», – напоминает себе Августин.

– Сколько времени прошло? – спрашивает Августин, жмурясь от света. Ему кажется, что прошла целая вечность. Или половина вечности.

– Тебя не было тридцать восемь минут, – говорит Хотой, всматриваясь в его лицо.

Августин не видит часов. Их нет и на руке у Хотоя. Их нет на стенах. Откуда же Хотой знает, сколько времени прошло? Августин не спрашивает. Он абсолютно уверен в том, что прошло тридцать восемь минут.

– Ты выяснил все, что тебе нужно, Августин. А теперь ты должен идти. Локи ждет тебя.

– Ты слышал, как Локи назначал мне встречу? – спросил Августин.

– Не я один. – Хотой улыбнулся и помог Августину подняться с циновки. – Тебя ищут. Августин кивнул. Мол, это понятно.

– Тебя уже почти нашли.

Августин бросил на Хотоя затравленный взгляд. Он не привык быть дичью. Гончим псом быть куда лучше.

– Ты и есть гончий пес. Ты просто еще не понял этого, – поймал его невысказанные мысли Хотой и снял со спящего Томаса блестящий ошейник, на котором поблескивала пластина со скан-кодом.

Затем Хотой подошел к занавешенному плетенной из тростника шторой окну, из которого открывался вид на погружающееся в сумерки водохранилище. Выглянул наружу. Закрыл окно.

– Этот ошейник тебе придется оставить мне на память, – сказал Хотой.

Аватары Августина Деппа и его пса достигли центра рекурсионной терапии «Байкал», и вот уже больше часа бортовой компьютер «Змея» изображал сидящего на абстрактной табуретке Августина, рядом с которым лежал на абстрактном полу Томас.

Четверо операторов, как ангелы-хранители, прогуливались вокруг них и травили анекдоты. Делать было совершенно нечего.

Зато перуновцы, удрученные гибелью своего боевого товарища, анекдотов не травили и пребывали в крайнем сосредоточении. Каждый думал приблизительно об одном и том же – о кровавой бане, в которой можно будет смыть раскалывающее мозг напряжение.

Полковник Хованский разрешил им применять при задержании любые средства вооруженной борьбы, и правильно сделал. Если бы он не разрешил открывать огонь, пришлось бы стрелять в нарушение устава.

Сорок профессиональных убийц сидели в десантном отделении и сосредоточенно чистили, перебирали, заряжали и перезаряжали оружие. Кровавый пес Августин Депп должен получить свое.

Наконец ласковый женский голос под потолком произнес долгожданное: «Двухминутная готовность!»

Операция получила от полковника Хованского приоритет «ноль», поэтому к ней было привлечено девяносто процентов боевого состава перуновской полуроты.

Три десантно-транспортных «Ми-40», прорезая мертвенно-белым светом галогеновых прожекторов вечерний сумрак, приводнились на поверхности водохранилища вокруг хотоевского свайного дома.

Поднявшимся от их винтов ветром опрокинуло несколько серфов, подхватило и понесло на коряги зазевавшийся катамаран. Четвертый «Ми-40» завис прямо над крышей дома, готовый в любой момент открыть огонь по улепетывающему Августину.

В Виртуальной Реальности операторов «Змея» с появлением вертолетов возникло всеобщее оживление. Пожаловал сам господин полковник Хованский. Ожидалось что-то интересное.

С зависшего над «Байкалом» вертолета упали два троса и по ним соскользнуло вниз восемь теней. Они рассыпались по крыше, двое спрыгнули на крыльцо, двое стали под окнами.

Аватар полковника Хованского подошел к дверям. Когда спецназ вломится внутрь, телекамеры, закрепленные на их касках, передадут на «Змей» всю необходимую информацию, и тогда полковник Хованский встретится лицом к лицу с сетевым лейтенантом Августином Деппом в виртуальной реальности, которая полностью подчиняется его, Хованского, воле. Вот смеху-то будет!

На счет «три» перуновцы высадили дверь (она была не заперта и радушно распахнулась перед ними) и оказались в большой комнате с циновками на полу.

Дополнительная информация пошла, модельные аватары Августина и его пса мигнули, но Хованскому было не до смеха.

В комнате сидел капитан Сергей Гаспаров, а рядом с ним на полу топтался упитанный барсук в ошейнике Томаса.