Чтение онлайн

Шоссе Москва-Тула выглянуло из-за перелеска в 21.05.

«Точность – вежливость королей». Это Августин знал. Но он не был королем, а потому позволил себе опоздать на горсточку минут. Если кому нужно, так дождется. Августину было приятней считать, что он нужен Локи куда больше, чем Локи нужен ему.

«147-й километр. Счастливого пути!» Панель дорожного указателя была настолько яркой, что ее можно было заметить, наверное, из Ташкента.

Августин держал курс на светящийся прямоугольник автоинспекции. Но он не торопился покидать лес. Под прикрытием деревьев он чувствовал себя куда спокойнее, чем на шершавом покрытии шоссе.

Пробираясь по кустам, он в то же время не забывал рекогносцировать местность. Он опаздывает. Это ясно. Если Локи намерен дождаться его, значит, он должен быть уже на месте. Но «на месте», напротив указателя, как назло, было полно народу.

Неподалеку от светящейся панели с надписью «147-й километр» стояла, разводя пары, головная машина большегрузной автоколонны – «Катерпиллер».

За ним выстроились еще десять автофургонов. Большей частью «МАЗы». На белых боках фургонов глазастый Августин заметил эмблемы Наблюдательной службы ЮНЕСКО.

«Важные птицы», – заключил Августин и продолжил свои изыскания.

Как он вообще выглядит, этот Локи? Августин не знал его имени. Он никогда не видел его. Августин даже не был уверен в том, что его ожидает встреча с мужчиной. С таким же успехом этот Локи мог оказаться наяву, то есть в реальной реальности, ухватистой сорокалетней теткой с химией на голове и свиными ногами, изуродованными варикозным расширением вен. Кто сказал, что на хмыревской распечатке именно Локи?

К сожалению, туши фургонов ЮНЕСКО заслоняли обзор.

Зачем они тут стоят? Ни закусочной, ни бензоколонки. Какого, собственно, черта?

Августин подобрался поближе и оказался около одного из водителей, который, обстоятельно разминаясь, прогуливался перед головной машиной.

Водитель прыгал, потягивался и нагибался, пытаясь достать кончиками пальцев до носков своих высоких армейских ботинок. На нем была форма Наблюдательной службы ЮНЕСКО. Наконец он угомонился, вынул из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил.

Теперь Августин смог рассмотреть его поближе. Не зря. Очень не зря.

В водителе автофургона он узнал человека, чье лицо красовалось на видеокадре, добытом им у Хмыря. Он вынул из заднего кармана джинсов потрепанную распечатку и еще раз взглянул на нее. Да, все та же рожа протокольная.

Так вот ты какой, Локи.

– Полковник, полковник, какая же ты сволочь, какой же ты педераст… – мечтательно, нараспев, с чудовищной издевкой протянул капитан Гаспаров.

Микрофоны, установленные заодно с телекамерами, на касках спецназовцев, подхватили эти слова и передали на «Змей».

А компьютеры старательно воспроизвели звук и изображение в виртуальном пространстве, где перед Сергеем стоял ошарашенный полковник Хованский.

На этом, собственно, и строился расчет капитана. Сергей Гаспаров прекрасно знал все тонкости работы информационно-ударной системы «Длань Стрибога».

И тут нервы Хованского не выдержали. Он еще мог бы, наверное, как-то спасти положение, мог бы, возможно, вывернуться, выйти сухим из воды, но вместо этого он заорал:

– Ма-а-алчать! Пристрелите сук-кина сына!!!

Свидетелями этого короткого, но очень содержательного общения стали шесть операторов «Змея» и, главное, перуновцы, в чьи наушники сейчас напрямую передавались все приказы Хованского.

Вышла, однако, неувязочка.

Капитан Сергей Гаспаров, который пользовался на «Змее» непререкаемым авторитетом (иначе техники стартовой площадки едва ли согласились бы испортить дежурные «Ми-40» при помощи ножа, любезно предоставленного капитаном), согласно официальному заявлению Хованского, геройски погиб сегодня днем. Когда же выяснилось, что он жив, Хованский вместо «здравствуй, герой» требует его пристрелить!

Что ж, полковник Хованский, похоже, очень плохо соображает. И это в свои-то неполные пятьдесят лет!

Стволы автоматов опустились.

Сам и стреляй в капитана Гаспарова!

– Здорово, ребята, – сказал Сергей своим боевым товарищам. – Вырубите свои электронные каски и потолкуем без свидетелей.

Хованский, холодея от осознания своей непоправимой ошибки, остался в окружении нескольких безмолвных и неподвижных аватаров.

Полковник Хованский пулей вылетел из Виртуальной Реальности и бросился к пульту связи.

– Управление ДБ, генерала Воронова!

Через две секунды на экране появилось лицо генерала.

– Слушаю вас, полковник.

Генерал не знал, конечно, о происходящих событиях. Откуда ему было знать, если полковник Хованский до этого ни о чем не докладывал, надеясь, что все закончится благополучно?

– Господин генерал, у нас ЧП. Ситуация двести восемнадцать, ситуация триста шесть и состояние «Зимородок».

Глаза генерала округлились.

– Повторить!!!

– Двести восемнадцать, триста шесть, «Зимородок».

– Потери?

– Ударно-штурмовой вертолет «Шершень». – Преступник?

– Капитан Сергей Гаспаров.

– Очень хорошо. – Всегда вместо того, чтобы сказать «хреново» или «твою мать», Воронов шипел «хорошо», «замечательно» и «изумительно». «Очень хорошо» было самым страшным ругательством из его лексикона. – Что по состоянию «Зимородок»?

– Потеряна связь с полуротой подразделения «Перун» на четырех десантно-транспортных вертолетах «Ми-40».

– Подробности давай!!!

– Полурота была выслана для задержания особо опасного преступника Августина Деппа. Вместо Деппа на месте захвата был обнаружен считавшийся погибшим капитан Сергей Гаспаров. Судя по косвенным данным, он склонил полуроту к неповиновению. Это и стало результатом потери связи.

– А ведь это и вправду очень хорошо, – спокойно сказал генерал Воронов, извлекая из кармана пачку «Явы-100». – Знаете, полковник, полминуты назад я вас, честно говоря, хотел расстрелять. И расстрелял бы. Еще неделю назад я бы вас расстрелял. – Мысли Воронова последние дни крутились исключительно вокруг массовых расстрелов, и поэтому он долго не мог слезть с этой темы. Наконец он разорвал порочный круг и продолжил: – Но сейчас вы вместо пули имеете шанс получить одну генеральскую звездочку взамен трех полковничьих. Итак, приказываю…