Чтение онлайн

— Интересно! — коротко ответила она, не отрывая глаз от блокнота.

Камов счел нужным пояснить!

— Я надеюсь, что геологическая экспедиция сюда все-таки приедет. Вот кое-что и почитываю заранее. Ведь эта самая цеце временами объявляется и в Асибии. А у меня будут люди…

— Понятно! Ну а Ольге это к чему? Вроде бы она Африкой никогда особенно не интересовалась, — подколол жену Антонов.

Ольга даже не сочла нужным ответить. Снова бросила нетерпеливый взгляд на собеседника:

— Продолжайте же, Алексей Илларионович!

Она была похожа сейчас на девочку, которой очень хочется показаться умненькой-разумненькой.

Антонов поднялся на второй этаж, чтобы принять душ и переодеться — рубашки здесь и в сухой, и во влажный сезон приходится менять дважды в день.

Вода текла слабенькой струйкой, была горяча и без подогрева, за два года жизни в Асибии водопровод ни разу не порадовал холодной водой — на метры пропечена эта земля солнцем. Через раскрытое окошко ванной была видна редкая цепочка слабых уличных огней. Кроны пальм, склоненных под фонарями, отбрасывали тени на асфальт, и они шевелились, мохнатые, черные, похожие на громадных бестелесных пауков. И, стоя под не приносящей успокоения струйкой воды, глядя на чужой неприютный заоконный мир, Антонов вдруг вспомнил милую его сердцу Студянку, тихую прохладную северную речушку, которая все течет и течет через всю его жизнь — с раннего детства до сегодняшнего дня. На берегу Студянки стоит бревенчатый дом, и в доме его мать, которая, пожалуй, вместе со Студянкой сейчас самое надежное, а может быть, и единственное достояние его жизни…

Переодевшись, Антонов спустился вниз. Там был включен магнитофон. Ольга и Камов, откинувшись в креслах, слушали… Грига.

Ольга, неторопливо затягиваясь сигаретой, выпускала колечки дыма в потолок. Лицо у нее было отсутствующим и усталым.

Антонов хотел рассказать о сегодняшних визитах к Медейросам, в больницу к Тавладской, но, взглянув на Ольгу, раздумал. Никогда в прошлом Ольга не обнаруживала ревности, как и он сам, — считала подобные слабости ниже своего достоинства. Но может быть, при теперешних их отношениях не стоит испытывать ее принципы? И поймал себя на мысли, что так, как сейчас, он рассуждает впервые за все годы их совместной жизни.

А послезавтра у Ольги день рождения…

— Как у вас дела на работе? — нарушил его мысли Камов. — Все мотаетесь?

— Мотаюсь… Дел много. И все хлопотные. Сегодня, например, пришла телеграмма из Алунды…

Он рассказал о содержании тревожной депеши от капитана и поделился своими сомнениями:

— Раз пираты, дело серьезное. Юридические тонкости. Хочу послать Ермека, не знаю, поддержит ли поверенный? Впору самому снова в путь!

— Ну и поезжай! — Ольга вдруг подалась вперед и энергично загасила сигарету в створке морской ракушки, которая служила ей пепельницей. Откинулась на спинку кресла, воздела подбородок к потолку, остановила задумчивый взор на люстре: — Поезжай и… меня с собой возьми.

Антонов опешил:

— Ты всерьез?

Ольга, не меняя позы, по-прежнему смотрела в потолок. Спокойно обронила:

— Вполне! С удовольствием поеду. Никогда не была в Алунде.

Камов прихлопнул ладонями стол.

— Вот и прекрасно! — сказал удовлетворенно. — Поезжайте в Алунду! Говорят, экзотический город.

— Едем! — и Антонов тоже весело хлопнул рукой по полированной глади столика, словно ставил решающую точку.

Отель носил громкое имя французской столицы — «Парис». Лифтам в таких отелях и в таких городах Антонов не доверял.

— Пойдем лучше пешком! — предложил он.

Всю дорогу из Дагосы Ольга держалась молодцом. Сев в машину, она выбрала роль оптимистки, готовой пренебречь любыми неудобствами и трудностями ради высокой цели путешествия, поэтому с легкой улыбкой покорности отозвалась:

— Как скажешь…

Но улыбка была вымученной. Трехчасовая поездка по густеющей с наступлением дня жаре была утомительной, Ольга не могла не устать.

Подниматься предстояло на пятый этаж, пролеты лестниц были большими… Ладно! Стоит рискнуть!

И он повел ее к лифту.

Вместе с ними в кабину лифта вошли трое парней в серых замызганных спецовках, один из них вкатил туда громоздкий ковровый пылесос.

Между третьим и четвертым этажами лифт внезапно дрогнул, болезненно заскрипел и замер, лампочка в разбитом плафоне под потолком стала затухать и, наконец, погасла совсем. В темноте раздался смех парней.

Прошла минута, вторая, третья… Лифт оставался в неподвижности, свет не загорался. Кто-то из парней щелкнул газовой зажигалкой, дрожащее ее пламя осветило дверь, кабину, лица людей, стоявших в ней, блеснули широко раскрытые испуганные глаза Ольги. Парень дернул створки дверцы, распахнул их и свет крохотного пламени лег на глухую замызганную бетонную стену.

Парни снова засмеялись. Антонов ощущал своим лицом их влажное дыхание.

— Как ты думаешь, это надолго? — почему-то шепотом спросила Ольга.

Надолго ли? А черт его знает! Можно просидеть час, можно полдня, пока не дадут ток или не опустят кабину с помощью ручной механики. Антонов знал, что в таких африканских странах, как Асибия, лифтами пользоваться опасно — может внезапно прекратиться подача электроэнергии — по причине, забастовки энергетиков, а чаще всего потому, что электрохозяйство не обновлялось еще с прежних колониальных времен.

Все находящиеся в лифте покорно ждали своей судьбы. Парни о чем-то посудачили, повозились в узком пространстве кабины, задевая Антонова и Ольгу локтями, потом, как можно было догадаться, уселись на пол и затихли. В подобной ситуации хорошо быть африканцем, подумал Антонов, — спасает веками выработанная философия терпения и покорности обстоятельствам.

Время, казалось, остановилось. Было только слышно, как спокойно и ровно, словно во сне, дышат сидящие на полу парни — может быть, заснули? Антонов почувствовал, что за воротник рубашки стекают струйки пота. Сейчас здесь не меньше тридцати пяти. Ольга нащупала руку мужа, шепнула ему в ухо:

— От них так несет потом, что я вот-вот потеряю сознание…

— Терпи! — строго шепнул он ей в ответ.

Через час лампочка под потолком вдруг ярко вспыхнула, и в то же мгновение кабина заскользила вверх. Ольга вышла из лифта пошатываясь, и Антонов поспешно подхватил ее под руку.

Номер их был с видом на океан, внизу кудрявилась пальмовая роща. Живописный пейзаж оказался единственным достоинством номера, за который они выложили изрядную сумму. Кондиционер не работал, это стало ясно с первого взгляда: провод подачи электроэнергии был отрезан. Кран в умывальнике действовал, но в бачок унитаза вода не шла, для смыва стояло рядом ведро. Две кровати были застланы влажными, недосушенными простынями, подушки отсутствовали.

Ничего себе «Парис»! И в этой гостинице он собирался отметить день ее рождения…

Ольга успокаивающе дотронулась до его руки, зная взрывной характер мужа.

— Ничего! Потерпим! — улыбнулась, подходя к окну. — Зато какой вид!

Но «терпеть» Антонов не хотел. Оставив Ольгу в номере, он спустился вниз, отыскал на первом этаже кабинет директора. За столом сидел молодой плечистый парень в такой убийственно оранжевой рубахе, что Антонову захотелось зажмуриться. Антонов сухо представился, но вдруг в ответ встретил самый радушный прием.