Чтение онлайн

Дверь распахнулась, и в комнату с порывом пронизывающего ветра ворвался Дьюард. Он встряхнул своими лохматыми темными волосами, в которых уже начала пробиваться седина.

– Снег пошел. Пока я шел от Молли, погода изменилась так быстро, что это было похоже как конец света.

– Ты поел? – машинально спросила мама.

Дьюард снова покачал головой и снял свою дубленку, повесив ее на крючок у огня. Прежде чем мама успела встать, он схватил миску.

– Молли и ее мать обещали отнести немного цыпленка Старой Марни. У нее ужасно болит колено из-за того, что в этом году холода наступили так рано. Я не хотел беспокоить их и просить, чтобы они накормили еще и меня.

Он сел на скамейку рядом с Хаганом и положил себе оставшиеся картошку и суп. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать окружающую его тишину. Он посмотрел на наши осунувшиеся, заплаканные лица и прищурился.

– Что случилось?

Мгновение все молчали. Дьюарда окутывали запахи свежей сосны и снега. Мне хотелось броситься в объятия моего старшего брата, глубоко вдохнуть и забыть весь этот день.

Вместо этого я продолжила доедать суп, а мама тем временем рассказала ему про мое видение.

Лицо Дьюарда прорезали задумчивые морщины.

– Но что это значит? Лицо короля с отслаивающейся кожей, еще и волк?

– Я не знаю.

Я стала рассказывать ему больше, о тишине, о перемещении, о крови. Но при мысли об этом у меня начала кружиться голова. Я сделала глубокий вдох и постаралась держать руки ровно.

– Что ж, полагаю, это и правда видение о короле, – сказал Дьюард. Когда он хмурится, то невероятно напоминает отца. – Завтра мы уедем.

– Мы уедем?

Мой желудок сжался.

– За… зачем?

Но я уже знала ответ. Вот почему он воспринял мой вопрос как возражение.

– Мы должны рассказать королю, Эвра, и как можно скорее. Если слух распространится и король узнает, что появился Ясновидящий, который к нему не пришел…

Его люди найдут меня и заставят прийти. Так же, как они заставляют Фарину. Точно так же, как они заставили всех лучших магов в королевстве.

Хаган провел рукой по своим коротким светлым волосам.

– Я пойду с Эврой. Ты нужен маме здесь, Дьюард. И ты нужен Молли.

Мама встала и собрала миски. Ее маленькая фигурка словно сжалась еще сильнее. Я уже чувствовала себя достаточно сильной, чтобы подняться, достаточно сильной, чтобы помочь. Я забрала тарелки из ее рук.

– К утру буря должна закончиться, – тихо сказала она. – Если ты уедешь к полудню, то до наступления темноты вы успеете пройти достаточно много.

Я хотела возразить, сказать, что на ферме полно работы, что мне надо помогать рубить дрова и разносить сообщения. Что мне надо тренироваться с Хаганом драться на ножах. И что завтра я планировала увидеться с Тэм. Но в этом не было никакого смысла. Это не первый раз, когда воля короля заставляет жизнь человека измениться.

Мы с Хаганом провели вечер, собирая вещи. Я поднималась и спускалась по лестнице из его комнаты в свою, успокаиваемая тихими звуками разговора мамы и Дьюарда в гостиной. Мама штопала мою любимую пару носков, чтобы я могла взять их с собой.

На втором этаже дома было четыре комнаты – кухня, гостиная, спальня Дьюарда и Хагана, а также мамина спальня. Все они окружали гигантский центральный очаг, который обогревал каждую из них. Моя комната была самой большой, она располагалась на чердаке. Но крыша резко заострялась и позволяла помещаться только в центре комнаты, вокруг каменной трубы. Тесные помещения под карнизом использовались для хранения вещей.

Проходя по каждой комнате и собирая вещи, которые могли понадобиться в нашем путешествии, я поймала себя на том, что задерживаюсь. Моя рука скользила по любимой книге сказок мамы, цеплялась за толстую шерстяную ткань куртки Дьюарда. Я взяла одну из его старых рубашек и запихнула ее в свою сумку, как будто всей моей одежды – обносков моих братьев – уже не было достаточно. Жаль, что я не могла запихнуть в сумку его самого. Я хотела, чтобы мне не нужно было уходить.

Было уже поздно, ярко светила луна. Я забралась в мамину кровать и свернулась рядом с ней калачиком. Ее руки окутали меня своим теплом, ее дыхание покрыло мой лоб, и я начала шептать о своих страхах и тревогах в мягкую впадинку ее горла. Ее сердце сильно билось у меня в ухе.

На протяжении этой последней ночи мой мир оставался прежним.

Я выпустила дикого зверя.

Я не хотела этого. Не так.

Я накинула простыни, чтобы защитить руки и лицо. Взяла самые крепкие ленты, какие только нашла, чтобы связать его. А оно все бросалось на меня, снова и снова.

Оно. Принц Кендрик. То, чем он стал.

В моей комнате пахло потом, гнилью и животным страхом.

Часы тянулись медленно. Я могла только ахать и молиться.

– Оставь меня в покое, мне нехорошо! – прокричала я через дверь, когда Сибилла пришла, чтобы помочь мне лечь в постель. Я рыдала, кости ломило – магия высасывала из меня всю силу, заставляя болеть мышцы и кости. Но последний ее вздох смог скрыть рычание и нечеловеческие вопли существа.

О Боже, что я наделала.

Каким-то чудом, спустя несколько часов я уже спускалась по заброшенным задним коридорам замка, борясь со зверем за каждый шаг. Моя магия создала неестественную тишину, и наша бушующая битва напоминала какую-то злобную пантомиму. Стражники у маленьких задних ворот не остановили меня – может быть, у меня получилось их заколдовать, а может, они не видели меня из-за бушующей над головой бури. Я едва могла разглядеть собственные ноги, уже скользкие от грязи.

Я не понимала, где заканчивается моя воля и начинается магия. Мой разум превратился в водоворот хаотического отчаяния. Я потеряла связь с землей под ногами, логику и все те амбиции, которые руководили моей жизнью. Все, что я могла делать, это двигаться вперед, шатаясь в темноте.

В этот ужасный сон.

Я думала о том, что мне следовало бы убить зверя. Но я не смогла. У меня не было ни сил, ни магии, ни воли. Ничего не осталось.

Я не знала, что делать.

Одна ночь, и мой мир безвозвратно изменился.

Озеро на Плачущей реке замерзло, став ровным и молочно-белым, словно огромный слепой глаз. На его берегу я увидела фигуру человека, которого сразу узнала, даже спустя все эти годы. Он обернулся на звук моих хрустящих по снегу ботинок. На нем была его любимая шляпа из потертой мягкой кожи, такая же любимая и уютная, как и он сам. Его голубые глаза светились, словно пламя свечи, и глубокие тени вырисовывали под ними полумесяцы.

– Отец?

Мой голос – голос ребенка, который потерялся и ищет утешения.