Чтение онлайн

– Зина, о чём ты говоришь? – нахмурилась Ксения и отвела глаза в сторону. – Это подло удерживать человека ребёнком! Даже если мы поженимся, что это будет за жизнь? Я его люблю всем сердцем, а он меня видеть не хочет. Спасибо, навязываться не хочу.

– Подло удерживать? – вспыхнула я. – А насиловать человека не подло?

– Зина, перестань! – вскрикнула со злобой девушка. – Я каждый день благодарю бога за то, что он дал мне ребёнка. Большего мне не нужно.

– Сейчас ты говоришь, что он тебя не любит, а недавно утверждала, что всё случилось по зову сердца.

– Зина, откуда я могу знать, что у него внутри? Я не исключаю, что он чувствует ко мне то же, что и я к нему. Но пока он не признается мне в любви, я не признаюсь про ребёнка!

С этими словами Ксения ушла на работу. Когда она вернулась, я сидела в кресле в гостиной и вязала спицами маленькие голубые носочки. Опустившись на диван, Ксения сказала недовольно:

– Может, у меня и не мальчик будет вовсе. И вообще, заранее не принято что-то покупать и мастерить для ребёнка.

– Хорошо, не буду, – отозвалась я сухо и отложила вязание в сторону. Девушка, верно, ожидала, что я по своему обыкновению стану выпытывать у неё события сегодняшнего дня. Но к её великому удивлению я молчала, как рыба, и ей ничего не оставалось делать, кроме как начать рассказ, не получив вопроса.

– На обеденном перерыве вместо того, чтобы идти в столовую, я осталась в кабинете, чтобы навести порядок в ящиках с документами. Я сидела за столом и отделяла нужные бумаги от ненужных, когда в кабинет ворвался Садовский, устремил на меня свой обычный хмурый взгляд и замер. Я же, глядя на него, с трудом сдерживала улыбку. Наконец он обогнул стол, подошёл ко мне близко и встал на колени, чем изрядно ошарашил меня. Он нагнул голову, схватил меня за икры и сказал тихо:

– Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила.

– Для начала встань, – ответила я ему с улыбкой, но он не послушался.

– Тогда я не скажу, – отрезала я.

Наконец он поднялся с колен, и я увидела, как по щекам его катятся слёзы. Он положил руку на грудь и сказал:

– Я понимаю, тебе противно смотреть на меня, слушать меня и говорить со мной. В твоих глазах я мерзкий и отвратительный человек, не заслуживающий прощения. Но я клянусь, что никогда в жизни не помышлял о том, чтобы причинить тебе зло, обидеть тебя. И мне очень жаль, что так вышло. Я сам теперь неустанно корю себя, не могу есть, спать, меня ничто не радует. Порой мне хочется умереть, ведь такой низкий человек как я не заслуживает права ходить по земле.

– Ты раскаиваешься в том, что сделал? – поинтересовалась я.

Он промолчал.

– Ты не хотел этого делать? – задала я другой вопрос.

– Не хотел, – ответил он твёрдо. Но эти слова меня скорее обидели, чем обрадовали.

– Виктор, я не держу на тебя зла, – сказала я. – Я не хочу, чтобы мы остались врагами. Поэтому давай представим, что всего этого не было.

Он окинул меня сочувственным взглядом и медленно вышел из кабинета. А в конце рабочего дня до меня дошли слухи, что Садовский написал заявление об уходе.

– То есть, он больше не работает в клинике? – спросила я у Ксении.

– Получается, так, – вздохнула она. – Видимо, решил, что нам лучше не пересекаться друг с другом, чтобы не вспоминать о той ночи.

Новость о беременности дочери, мягко говоря, ошеломила Андрея Ивановича. Первый вопрос его звучал так: «От кого?» На эта девушка быстро ответила с улыбкой: «От одного очень хорошего человека». Я бы не назвала хозяина человеком слишком современным. Думаю, он был приверженец того, что ребёнок должен расти в полной семье, вместе с матерью и отцом и презирал тех женщин, которые рожают детей, не будучи замужем. Однако радость, вызванная скорым появлением на свет внука, убила все предрассудки. И он вместе с дочерью с нетерпением ждал малыша. Я тоже с каждым днём всё сильнее проникалась любовью к ещё не родившемуся ребёнку Ксении. Будущий дедушка мечтал о мальчике, а мы с девушкой молили бога, чтобы он послал ей девочку. Всевышний услышал наши молитвы. И в один дождливый сентябрьский день Ксения родила красавицу – дочку. Когда я спросила Ксению, как она планирует назвать малышку, она без раздумий ответила:

– Виктория.

С первых дней жизни мы все настолько привязались к ребёнку, что порой, клянусь, готовы были подраться в кровь за возможность подержать его на руках и проявить заботу о нём. Эта девочка стала для нас источником радости и нескончаемой любви. Андрей Иванович с каждым днём всё сильнее убеждался, что Вика – точная копия своей матери. Но мы-то с Ксенией знали, чьи черты на самом деле унаследовала девочка. Вика – папина дочь и нечего даже спорить об этом. В первые две недели материнства Ксения только и делала, что плакала.

– Я боюсь, – говорила она, – что однажды проснусь и пойму, что всё это был сон. А моей Виктории просто не существует.

Но, благо, вскоре блаженное забытьё сменилось разумной жизнерадостностью, и она стала получать настоящее удовольствие от материнства, которое получает и по сей день.

– Так значит, Виктор и не знает, что у него есть дочь? – спросил я, коснувшись ладонью холодной чашки, чай в которой давным-давно остыл. Я не знаю, сколько было точно времени на часах, но по ощущению – середина ночи. Рассказ домработницы стал для меня энергетической подпиткой и как следствие прекрасным заменителем сна.

– Нет, – покачала головой Зина.

– И как часто молодые люди виделись с момента рождения девочки?

– Сегодня был первый раз.

Зина встала из-за стола и сказала, что пойдёт домой, ибо рассказывать ей больше нечего. Ещё около часа после её ухода я сидел, раздумывая над этой историей. Я, конечно, мало имел, а вернее совсем не имел отношения к делу, но мне никак не давала покоя мысль, что Виктор не знает о существовании своего ребёнка. И пусть в этой пьесе жизни он играл отнюдь не положительного героя, я сразу принял его сторону.

На другой день я выглянул из окна и представил своему взору милое зрелище: в песочнице у дома напротив играла маленькая девочка в розовом платье и белой шляпе, а подле неё бегал, размахивая хвостиком, жёлтый щенок породы лабрадор. Я вышел на улицу и, ещё немного понаблюдал со стороны за этой картиной, а затем подошёл к песочнице, опустился на корточки перед девочкой и спросил ласково:

– Как тебя зовут?

Девочка испугалась меня и подхватившись с песка, побежала к дому. Однако у самых ворот остановилась и, обернувшись, окинула меня оценивающим взглядом.

– Я не сделаю тебе ничего плохо, – сказал я и тоже поднялся. Тогда малышка громко заплакала. В ту же минуту из ворот вышла её мать. Девочка кинулась к ней, обхватив маленькими ручками ноги девушки. Ксения подняла на меня полные тревоги глаза и спросила:

– Что вам нужно?

– Добрый день, Ксения, – сказал я и подошёл к девушке ближе. Девочка спряталась от меня за матерью. – Вы простите меня за вчерашнее. Мне дико стыдно и неловко.

– Да нет, ничего, – ответила Ксения. – Я уж и забыла про это. Нет, мы с тем парнем не брат и сестра.