Чтение онлайн

– Быть может, вам это не понравится, но ваша домработница мне кое-что рассказала.

– Я знаю, – усмехнулась девушка. – Я поняла это ещё сегодня ночью, когда выглянула из окна своей комнаты и увидела её голову в окне вашего дома. Да, Виктор отец Ксении.

– Это, конечно, не моё дело. Но не кажется ли вам, что его стоит поставить в известность?

– Это действительно не ваше дело, – отрезала Ксения. – Я сама решу, что мне стоит делать, а чего нет, идёт?

– Да, как скажете, – ответил я и дабы ещё больше не рассердить девушку и окончательно не испортить с ней отношения, переключился на отвлечённую тему. – А вы, случайно, не знаете, где здесь поблизости кроме парка можно совершать прогулки?

– Мы с дочерью каждый день по вечерам ходим на лужайку в конце улицы. Мы любим садиться под старый раскидистый дуб и считать ползущих по стволу снизу вверх муравьёв.

Мы распрощались с Ксенией на доброй ноте, пообещав заходить друг к другу в гости.

Мной овладело желание пополнить ряды героев этой любовной драмы. И как я не отговаривал себя от этого, в каком-то смысле, неправедного поступка, меня всё равно тянуло исполнить задуманное. Мне представилась такая возможность через неделю, когда я по чистой случайности встретил во второй раз в жизни Виктора в одном из магазинов города. Когда я подошёл к нему и представился, он взглянул на меня как на умалишённого. Но стоило мне напомнить ему о том, что мы виделись с ним недавно в доме Андрея Ивановича, как он прозрел. У меня не было времени вовлекать его в долгий разговор, в ходе которого я сделал бы ему важное открытие. Да, собственно, он и сам наверняка отказался бы вести беседы с едва знакомым ему человеком. Поэтому я сразу перешёл к делу.

– Сегодня вечером на лужайке Майского бульвара будут гулять Ксения с вашей дочерью, – сказал я как ни в чём не бывало и понаблюдал за реакцией молодого человека. Он стоял передо мной обомлевший и молчал. Но, определенно, не подумал, что я несу несусветную чушь, ибо на его лице не проглядывалось и тени недоумения. Он явно всё понял и мне не пришлось ничего ему объяснять и доказывать.

Вечером того же дня я совершил маленькое путешествие на лужайку, о которой был наслышан от Ксении. Я бродил по высокой, едва ли не доходившей до пояса, траве и то и дело озирался по сторонам в надежде увидеть хоть одного героя пьесы, конец которой ещё не был обозначен. Стоило мне разглядеть человеческий силуэт вдали, как я спрятался за цветущий куст терновника, ненароком исколов себе руки этим недружелюбным растением. Позже выяснилось, что силуэт этот принадлежал Виктору. Он медленно двигался в сторону того самого дуба, о котором успела рассказать мне Ксения, а затем облокотился о него и о чём-то задумался. А спустя какое-то время на лужайке оказались Ксения с дочерью. Я облегчённо выдохнул, ибо теперь мне не грозило остаться в глазах Виктора пустословом и, главное, я мог надеяться на завершение всех страданий этих двух прекрасных молодых людей.

Обнаружив под дубом Виктора, Ксения на мгновение замерла, после чего отпустила руку девочки и пошла в противоположную от дерева сторону. Она встала на низкий пенёк посреди лужайки, в ту же минуту рядом с ней оказался Виктор. На ребёнка молодые люди едва ли обращали внимания. Казалось, они, утонув в друг друге, не замечали никого и ничего вокруг. И во мне не осталось сомнений, что, выйди я сейчас из-за этого проклятого куста, они меня даже не заметят.

– Зачем ты пришёл? – тихо спросила Ксения.

– За тобой, – строго, в каком-то смысле, грубо отозвался Виктор и обвёл девушку чуть ли не презрительным взглядом. Но за этим презрением явно скрывалась долгая несчастная любовь.

– А как же твоя девушка? – ухмыльнулась Ксения. – Твоя королева красоты?

– Знаешь, чего я очень хочу? – спросил он и сам дал ответ на свой вопрос: – Чтобы ты сказала всё, что думаешь обо мне.

– Не поверишь, – коварно улыбнулась Ксения. – Я хочу того же самого от тебя.

– Тогда слушай, – кивнул он. – Только обещай, что не обидишься.

– Обещаю, – отозвалась девушка.

– Иногда мне кажется, что на меня наложили страшное проклятие в твоём лице. Я встретил тебя, полюбил и возненавидел в один день. Ты эталон бессердечия и эгоизма. Ты наплевала на мои чувства и не на секунду не раскаялась в этом. Когда семь лет назад на дне рождении отца ты отвергла меня, во мне роилось неистовое желание доказать тебе, что ты ошиблась. Я хотел, чтобы ты кусала локти, глядя на меня рядом с другими девушками. Если ты помнишь, я встречался почти со всеми твоими одноклассницами. Но не потому, что они мне нравились. Я делал это для тебя и надеялся, что ты будешь страдать, переживать до седых волос из-за того, что потеряла меня. Но ты оказалась непробиваемой. Когда я бросил очередную девушку и, встретившись с тобой в коридоре школы, снова улыбнулся тебе в надежде, что на сей раз ты окажешься благосклоннее ко мне, ты по традиции отвела глаза. Я тогда прошёл мимо тебя, пылая гневом, обуздать который мне не удалось до сих пор.

Ксения слушала Виктора с таким видом, словно не верила ни одному его слову. А потом влепила ему пощёчину и, спустившись с пенька, двинулась к дочери, что сидела на корточках под дубом и рассматривала муравьёв. Молодой человек пошёл за девушкой следом.

– Ты же сказала, что не обидишься, – усмехнулся он.

Она на мгновение обернулась, ответив:

– А я не обиделась. Это был знак, что тебе пора прекратить.

Тогда Виктор резко развернул Ксению и коснулся своими губами её губ. Она обвила его шею руками, и из глаз её покатились слёзы.

Я дождался, пока эта уже счастливая семья покинула лужайку, и тоже побрёл домой. Когда за окном было совсем темно и я уже лёг спать, в дверь дома постучали. Незваной гостьей оказалась Зина. Она переступила порог и не сказав ни единого слова, крепко обняла меня, по всей видимости, догадавшись о моём добродетельном поступке.

Сегодня мы с ней посетили могилку покойной Ольги Николаевны. Впервые я увидел фотографию женщины на памятнике, и в очередной раз убедился, что Ксения совсем на неё не похожа. Признаться, таких красивых женщин, как эта Ольга, я в жизни ещё не видел. Однако, эта красота не притягивала взор так, как притягивала его несовершенная внешность её дочери.

– Ну, вот, – сказала Зина, вырвав все сорняки вокруг оградки. – Теперь её душа спокойна. История с Виктором и Ксенией стала ещё одним доказательством того, что спорить с судьбой бесполезно.

– Когда у них свадьба? – осведомился я с улыбкой.

– Через две недели, – ответила женщина.

– Надеюсь, сейчас Ксения не держит зла на мать.

– Только вчера мы с ней говорили по этому поводу. Она заявила, что бесконечно ей благодарна. Ведь эти семь лет разлуки с Виктором пошли им обоим на пользу. Она убеждена в том, что, если б они стали встречаться, будучи школьниками, с большой долей вероятности расстались бы по юношеской глупости. А пока они столько времени грезили друг о друге, их любовь только крепчала. И сейчас её не сможет разрушить даже самый сильный ураган.

А я, вместо того, чтобы идти в редакцию газеты, я взялся писать этот роман. Не знаю, понравится ли он издателю…

Мой сладкий сон внезапно оборвал одноклассник, толкнув в плечо с такой неистовой силой, что я даже закачался на стуле из стороны в сторону, как кораблик на волнах. Порой казалось, рукоприкладство в отношении меня доставляет Женьке немыслимое удовольствие. Да, собственно, так оно и было. В нём говорила жажда мести, ибо от меня он ежедневно получал подзатыльники, тяжёлые хлопки по спине и другие неприятные вещи. А дать сдачи мог только исподтишка либо в моменты моего бессилия. На отпор на месте у него не хватало ни смелости, ни сил. И он наверняка понимал, что глупо будет выглядеть, если вступит со мной в драку. Я был гораздо выше, крепче и сильнее его. Идя рядом по школе или по улице, мы у людей нередко вызывали чувство иронии. Мы были с ним как Винни-Пух и Пятачок, как Гулливер и Лилипут, как небоскрёб и шалаш. Надеюсь, смысл вы поняли. Поднять на меня руку означало для него рискнуть едва ли не жизнью, потому он был вынужден стоически переносить все мои шуточные издёвки. Очнись я на перемене, уже отодрал бы хорошо за уши дружка, чтоб неповадно было в другой раз. Но посреди урока, на глазах у учительницы, мне следовало покорно снести этот насмешливый жест одноклассника. Ирина Викторовна, моя учительница, стояла надо мной с большой деревянной указкой и сверлила меня своим привычным орлиным взглядом. Эта миниатюрная женщина с чёрными короткими волосами и в очках заслуживает отдельной темы для разговора. По натуре своей Ирина Викторовна была чёрствым и коварным человеком. Она делила своих учеников на несколько категорий. Так, в её любимую попадали дети из богатых семей, от которых она могла извлечь какую-то выгоду. На праздники они носили ей недешёвые подарки в красивых блестящих пакетах, угощали сладостями на переменах и просто были приятны её взору. В другой категории находились скромняги и ботаники. Она признавала их достоинства и всё же время от времени могла верёвки с них вить, пользуясь их слабым характером. Я же принадлежал к самой последней, негодной, так сказать, категории. Я не мог похвастаться ни острым умом, ни хорошим поведением, ни богатыми родителями. Если некоторых детей в классе Ирина Викторовна недолюбливала, то меня она просто ненавидела. И тот случай, когда она напрасно обвинила меня в краже её телефона, прекрасное тому доказательство. Стоило ей на одном из уроков пошарить в сумке и не нащупать своего средства связи, как она набросилась на меня с бранью.

– Открывай рюкзак! – приказала она мне. – Будем искать мой телефон. Если найдём, в тюрьму пойдёшь!

Скажи она мне сейчас эти слова, я бы рассмеялся ей прямо в лицо и потребовал бы объяснить, на каком основании она меня подозревает, а главное, выносит приговор. Но это произошло ещё два года назад. Я тогда был только в шестом классе и как типичный двенадцатилетний мальчишка испугался угроз и, расплакавшись, судорожно высыпал на парту всё содержимое рюкзака. Не найдя своего телефона, учительница уже спокойно попросила меня не волноваться. Тогда я спросил, почему из всего класса она заподозрила в краже только меня. На это она ответила: