Шаг к (не) Счастью
Шрифт:
Лиза спорить и докапываться с вопросами не стала, а легла, руки вдоль тела, ножки вместе и глаз с магистра не спускала. А Его Темнейшество перед ее лицом какой-то маячок раскачивать начал и забормотал себе под нос что-то. Лиза сразу догадалась гипноз, и тут же встрепенулась, но…
… ее затянуло в темноту, словно в водоворот.
Она стояла в пустоте, вокруг клубился серый туман и подбирался к ней. Стало ощутимо холоднее. Сквозь это марево послышались крики и звуки драки. Она кинулась туда. Туман рассеялся, позволив увидеть поляну, на которой дрались асуры в ипостаси монстров. В их лапах сверкали мечи, и не просто железяки, а парные клинки. Она переводила обезумевший взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит и что делать?
Ее заметили. Асур, что кинул на нее взгляд, рыкнул в толпу и понесся в ее сторону, что-то крича. Вот только шум битвы заглушал его слова. Она стояла и с ужасом смотрела на то, как другой асур в облике черно-красного монстра несся ему наперерез. Взмах над головой у первого, и она осознает, что бежавший к ней будет обезглавлен. Лиза вскрикнула и закрыла глаза руками. В голове билась лишь одна мысль: «я сделаю все, чтобы этого не случилось» …
«Нет!» — крикнула изо всех сил.
И видела высокую башню. Она стояла на смотровой площадке, продуваемой ветрами, и смотрела вдаль. Ощущение безграничного и всепоглощающего счастья окутало ее. Она чувствовала, как со спины ее обнял и притянул к себе мужчина. Самый лучший, самый желанный. Ее мужчина… Тот, которого она ждала всю жизнь.
«Лиза», — раздался едва различимый шепот.
Лизавета очнулась, распахнув глаза. Его Темнейшество загляделся в изумрудную зелень, а потом встрепенулся.
— Что ты видела? — спросил он. Прикрыв глаза, она начала рассказывать и к концу уже полностью успокоилась от эмоций увиденного. Однако в голове крутилась мысль: «Я сделаю все, чтобы этого не случилось». Но про неизвестного мужчину промолчала.
— Магистр, что это было? — спросила она.
— Ты — видящая истину, — пояснил он подходя к окну. — В тебе это изначально было заложено и твои способности не находили выхода, но озеро и наш мир, скажем проще, вскрыли твою оболочку. Теперь ты будешь переживать видения об асурах.
Лиза с ужасом посмотрела на магистра.
— Но я не хочу.
— А от этого никуда не деться, — слегка улыбнулся магистр, поворачиваясь к ней лицом. — Тебе нужно принять это. А когда мы проведем ритуал, и я стану Белым Господином, то научу тебя в полной мере пользоваться своим даром.
— Не забывайте, что, когда вы станете своим предком, то должны вернуть меня. Ни о каком таком учении не было речи в нашем договоре, — Лиза подозрительно смотрела на магистра.
— А теперь свободна, — и вновь отвернулся к окну заложив руки за спину, и более магистр не проронил ни слова.
Лиза же, одолеваемая противоречивыми мыслями, благополучно добралась наверх и наконец заперлась на своей мансарде. Господи боже мой, приуныла она не до конца осознавая, что магистр ей поведал. Что там у нее за дар? И что значит видящая?
Ни черта она не видит! А если бы видела, то не было бы ее в этом адовом мире!
И куда она снова вляпалась? Она что, становится медиумом? Гадалкой? Ясновидящей?
Да нее-ет… магистр же сказал — ты видишь суть.
Какую суть?!
Ну ладно, суть так суть. Ей от этого нет никакой выгоды, домой то она не вернется с этой сутью в ближайший год! Да еще оказывается она там какой-то жизненный источник.
Лиза встала по среди своей комнаты впав в прострацию. А как избавиться от этой нити? И почему Ашэрр в гроте так странно смотрел на нее и на саму нить? И магистр не желает говорить. Лиза чувствовала, что он явно что-то скрывает. У кого спросить? Есть два варианта — хасс Адар и целитель Лирон. Но они могут поинтересоваться почему она об этом спрашивает. И если она начнет неправильно отвечать, то сможет запутаться и нарушить клятву. А если нарушит, то получит откат. То, что откат будет противным, Лиза не сомневалась, иначе бы ее им не пугали. Тут нужно придумать что-то такое, чего и не придумаешь. Но только почему же тогда она все больше и больше ощущала себя маленькой испуганной девочкой, потерявшейся во мраке ночи? Опять же, будь она немного постарше или проживи чуть более тяжелую жизнь, то прореагировала бы на некоторые тревожные сигналы, которые с недавних пор стали приходить от ее бесцветного благодетеля.
Лизавета чуть сморщила носик. Есть еще один вариант — расспросить Ашэрра раз он в курсе урны и нити. Ну почти в курсе. И он знает, что говорить она правду не сможет. Вот только пойдет ли он с ней на контакт? С другой стороны — а ему-то какая выгода ей помогать? Она даже никакой ценной информацией не обладает, чтобы его заинтересовать.
Вот именно — никакой.
Лиза горестно вздохнула и тут же встрепенулась.
Ну конечно же, как же она сразу-то не догадалась!
Конечно же… библиотека!
Потом она сидела на крыше и ее личико не покидало суровое и озабоченное выражение.
А потом наступил час лихорадочных и безумных сборов на лекцию у выпускной группы эрганов.
Глава 19
Шаг девятнадцатый…
Все Ваши шаги перед дверью ничего не значат, если Вы так и не вошли.
Перед тем как войти Лиза глубоко вздохнула, затем распахнула дверь, с уверенной осанкой и полной благожелательного расположения улыбкой вошла в заветную аудиторию.
Никого не было.
— А где все? — не поняла Лизавета, мигом растеряв всю благожелательную уверенность.
Но не успела и глазом моргнуть, как дверь распахнулась, впуская пятнадцать рослых молодых мужчин в черных кителях, с коротко остриженными волосами, квадратными подбородками, правильными чертами лиц, широкими плечами, мощные, поджарые, стройные они молча входили в аудиторию и рассаживались по местам.
Сглотнув, Лизавета прошла к преподавательскому столу, поправила пиджак и, закрепив на лице улыбку, замерла в ожидании, пока молодые асуры рассядутся.
Лиза застыла, а все пятнадцать уставились на нее. Самое удивительное, что в этой группе не было разноцветных и ярких оттенков волос, как любят приукрашать себя асуры. Перед ней сидели серьезные молодые мужчины. Сейчас, глядя на этих, несомненно, красивых, серьезных и очень внимательных, Лиза поняла, что в отличие от старшей группы они не станут срывать ее лекции, шутить и досаждать ей. Взгляды их были тяжелыми, даже сминающими, такими плотными словно стеной давили, хотелось отступить назад и съежится до незаметности, но она стояла ровно, закусив до боли щеку изнутри.