Чтение онлайн

выбрала рожок в шоколадной глазури. Вкусно! Такого ещё не пробовала.

После съеденной порции мороженого мне стало холодно, да и туман, до

этого лёгкой дымкой, кружившей над улицей, сгустился так, что стало

практически ничего не видно. На мне был брючный костюм серого цвета, как

сообщили подруги, из последней коллекции Гуччи, туфли-лодочки в тон и

сумка, в которую уместился кошелёк и какая-то карточка, как мне объяснили,

для снятия денег. Но как эти деньги снять, я так и не смогла понять. Чудеса: в

руках картонка, впрочем, на картонку эта карточка не совсем похожа,

гораздо плотнее и приятнее на ощупь. Вот с помощью этого оказывается

можно деньги получить! Я о таком никогда не слышала. Ладно, будет время -

разберусь.

Тем временем туман настолько уплотнился, что я с трудом могла разглядеть

кончики своих пальцев. Вдобавок зарядил мелкий нудный дождь, который и

дождём то назвать трудно, так какая-то изморозь, но очень уж неприятная. Я

поднялась, намереваясь пройти в ближайший магазин и там переждать

непогоду. Не тут-то было. Из тумана показалась нелепая женская фигура,

направившаяся прямо ко мне.

– Светка, тебя всегда искать приходится! Сказала же, стой на площади, а ты

куда упёрла? Нет, бабы, вы на неё только посмотрите, как оделась-то!

Говорила мне твоя мать, что ты блаженная, а я не верила. Так на тебе! Окопы

рыть поедем, а она вырядилась!

Я смотрела на странную женщину и никак не могла понять, что ей от меня

требуется. Куда ехать? Какие окопы? Да и зачем они кому-то нужны? Видя

моё замешательство, женщина продолжила свою, крайне выразительную

речь.

– Ладно, не дрейфь, придумаем чего-нибудь! Эй, бабы, у вас есть чего

накинуть, телогрейку какую что ли. Может и сапоги найдутся? У кого

лишние, давай тащи, а то моя художница как в теантер вырядилась! Чего

стоишь, пошли! За нами ужо и грузовик пришёл.

Женщина подтолкнула меня к группе людей, столпившихся у грузовика. Я

ничего не могла понять: только что я ходила по магазинам и была вполне

довольна своей новой жизнью и положением. И вот, я опять в другом мире!

Попала, так попала! Куда только? Ладно, не так давно мне сон приснился про

войну, так то был лишь сон. Значит, и сейчас я сплю Сон, просто сон и

ничего более.

Я огляделась вокруг. Здания неузнаваемо изменились: фасады были

завешены пятнистыми сетками, в небе виднелись дирижабли. Я знала, что

это такое, подобное я видела в своём времени. Поперёк одной из дорог

стояли какие-то железные конструкции - шпалы перекрещенные друг с

другом. С какой целью их поставили в центре города и зачем? Одни вопросы.

– Свет, ты что, заснула, идём. На, держи!
– мне протянули что-то похожее на

мужскую куртку и назвали её телогрейкой. Я была в полном недоумении.

Что с этой телогрейкой делать? Видимо, это носят вместо плащей или

пальто. Ладно, будь что будет, надену. Оказалось, в самый раз и довольно

удобно. Стало теплее.

– Вот и славненько! Теперь, держи сапоги, портянки и давай побыстрее,- ко

мне подошла женщина в старом потрепанном пальто и протянула сапоги.

Хорошо, что я уже знала, как надевать сапоги и что такое портянки. Присев

на ступеньку грузовика, я стала натягивать сапоги и в этот момент

услышала команду:

– По машинам!

Та женщина, которую я встретила первой, протянула мне лопату.

– Держи шанцевый инструмент. Давай забирайся в кузов! Сядем поближе к

кабине. Эй, девки, вы там местечко моей малахольной оставьте поближе к

шоферу, а то не дай бог растрясёт её.

Раздался смех, но не злой, а какой-то свой, добрый, от души. Настроение у

меня поднялось, и я смело подошла к кабине.

– Нет, вы посмотрите на неё, все в кузове, а она в кабину намылилась.

Незамужняя ведь баба-то. Видать, наш лейтенантик ей приглянулся. Оставь

нам Валерика, а сама давай в кузов лезь. Ну, девки, намучаемся мы с ней. И

зачем только таких берут?

– Слышь, Зинаида, ты не особо на неё наезжай. У ней бронь, а она сама

напросилась ехать. Так пущай едеть с нами. Ничё, пообвыкнет, дело и

пойдёт?
– беззлобно усмехнулась одна из женщин.

Мне протянули руку, и я влезла в кузов. Самое благоразумное для меня в

этой ситуации было сохранять молчание. Иначе примут меня за

умалишённую со всеми вытекающими из этого последствиями. Машина

тронулась, и женщины затянули песню. Странная была песня: заунывная,

тягучая, но ни в коем случае не печальная. Жаль, что я не знала слов, а то

подхватила бы.

Небо затянуло тучами. Дул пронизывающий ветер, и так называемая

телогрейка была как нельзя кстати. Ехали мы долго, мне думается, около

часа. Постепенно многоэтажные здание исчезли, и вдоль дороги потянулись

одно-двухэтажные деревянные дома, но они вскоре растворились в сером

тумане. Потянулись однообразные поля. Женщины вели неторопливую

беседу. Вспоминали мирные дни, ругали какую-то Фроську и вспоминали

неизвестного мне Альберта Петровича. Как я узнала из разговоров, мою

новую знакомую звали Серафимой, и она была моей соседкой по

коммунальной квартире. А что такое коммунальная квартира? Мои

размышления были прерваны неокрепшим мужским голосом.

– Всё, бабы. Приехали. Слазь!

Из кабины вылез мужчина в военной форме, очевидно, он и подал команду.

Женщины ласково называли его Валериком. Он был молод, слишком молод

для офицера, не старше двадцати пяти лет. Все дружно спрыгнули на

землю, и началась рабочая рутина: мы рыли длинные и довольно глубокие

канавы. Вскоре руки у меня покрылись волдырями, и держать лопату стало