Чтение онлайн

Особо хочется сказать о политруке Георгии Илларионовиче Борозинце. До мобилизации он работал парторгом крупного колхоза. В полк пришел с первого дня формирования, полгода был политруком роты связи, а потом его избрали парторгом полка. Забегая вперед, отмечу, что Борозинец прошел всю войну в этой должности, закончил ее в звании гвардии майора и с четырьмя боевыми орденами на груди. Георгий Илларионович был на десять лет старше меня, ему уже было за тридцать. Партийного вожака в полку знали все: и коммунисты, и беспартийные. И он, кажется, знал всех, искренне тянулся к людям, а те тянулись к нему.

В дни формирования полка военный лагерь на территории Бибертовой дачи напоминал огромный людской муравейник. Бойцы расчищали от кустарников места для новых палаток, убирали хворост и опавшие листья, прокладывали дорожки, выравнивали площадки для построений и занятий строевой подготовкой. На главной аллее, ведущей к зданию штаба, появились красочно оформленные щиты с лозунгами, призывающими бойцов отлично учиться и метко бить ненавистного врага.

Затихал лагерь поздно вечером, но в одном домике свет часто не гасился до самого утра. В нем я и дневал, и ночевал. Конечно же, это и был наш штаб.

И тут я должен сказать теплые слова в адрес начальника штаба майора Н. И. Пономарева. В свои 43 года он выглядел моложаво. Характер у Николая Ивановича был спокойный, с ним запросто можно было поговорить, посоветоваться. К собеседнику майор был предельно внимателен, часто при разговоре карие глаза его слегка прищуривались, а густые и широкие брови сходились у переносицы. Ценил он шутку и сам любил пошутить.

* * *

Плановые занятия по боевой и политической подготовке, как правило, проводились в поле, за северо-западной окраиной города. Место это называлось "валик". Довольно большая равнина была очищена от камней и заросших кустарником кочек. Занимались с рассвета и дотемна.

Разумеется, учиться было нелегко, по бойцы и командиры хорошо понимали всю сложность обстановки и не жалели для учебы ни сил, ни времени. На "валике" были установлены самодельные чучела для обучения приемам штыкового боя, вырыты траншеи, окопы с ходами сообщения, брустверы их были замаскированы дерном. Здесь же отрабатывались приемы ведения огня из различного оружия, бойцы учились метать гранаты.

Однажды утром я прибыл на стрельбище, которое было оборудовано " бывшем каменном карьере. Там занималась огневой подготовкой 2-я рота. Старший лейтенант П. В. Кирьяков встретил меня радушно.

– А где политрук?
– поинтересовался я.

– Проверяет мишени. Между прочим, за месяц до начала войны Дудников окончил курсы политсостава запаса и Буйнакске, отлично стреляет из пистолета и винтовки.

Меня потянуло на огневой рубеж. В. И. Дудников подошел ко мне, поздоровался.

– Говорят, что вы почти снайпер, - сказал я.

– Ну, до снайпера мне еще далеко, - улыбнулся политрук.
– А стрелять меня научили, когда срочную служил, а потом в милиции, где работал старшим инструктором политотдела в краевом управлении.

Я знал, что днем в роту приедут командир полка и начальник штаба, и сказал Кирьякову и Дудникову об этом.

– Что ж, гостям всегда рады, - отметил командир роты, - начальству - тем более.

Он оставил командира взвода младшего лейтенанта Яковенко руководить стрельбой, а мы втроем пошли в палаточный городок.

Вскоре туда приехали подполковник С. Д. Васильков и майор Н. И. Пономарев. Командир роты доложил им о ходе боевой подготовки.

– Мы, товарищ подполковник, - говорил Кирьяков, - формировали отделения по такому принципу: чтоб в каждом были или участники боев на Хасане, Халхин-Голе, или красноармейцы, познавшие советско-финляндскую войну. Они передают смой опыт тем, кто еще не служил в армии или служил давно.

– Каждый такой боец, - дополнил Дудников, - шефствует над двумя-тремя товарищами. Фактически у нас теперь в каждом отделении, не считая командира, два, а то и три инструктора. И вот учат бойцов. И кажется, неплохо. Да и красноармейцы все стараются, понимают, что к серьезной войне готовимся.

– А лучших-то вы отмечаете?
– спросил Васильков.

– Отмечаем ежедневно обязательно.

– Вот посмотрите, - поддержал командира политрук, показывая на фанерный щит, прибитый к столбу, врытому возле палатки.

На щите наверху было написано: "Смерть немецким оккупантам!" Ниже были два раздела: слева-"Задача дни", справа - "Сегодня отличились". А еще ниже третий раздел, содержание которого определялось надписью: "Перед судом своих товарищей боец..." Там, правда, никакой фамилии не значилось.

– Ну и что, побывал кто-нибудь перед судом своих товарищей?
– осведомился командир полка.

– Побывал один боец, товарищ подполковник, - ответил Дудников.
– Белье казенное пытался махнуть налево...

Потом мы осмотрели палатки, учебное поле.

– Вот что, Петр Васильевич, - неожиданно сказал подполковник Васильков, обращаясь к ротному.
– Идея есть одна. Надо будет дзот в натуре построить и показать бойцам, как штурмовать и уничтожать такие огневые точки. Как, сделаешь?

– Есть сделать дзот!
– четко козырнул Кирьянов..

– Два дня сроку - и доложить!

* * *

И вот прошло два дня. Поскольку контролировать распоряжение о сооружении дзота поручили мне, я утром попросился у майора Пономарева съездить на учебное поле к Кирьянову.

– Давай, - согласился начштаба.
– Возьми коня у связных. Да не задерживайся там.

Своего коня мне тогда не полагалось, как и другим помощникам начальника штаба. Если возникала необходимость в лошадях, то брали их во взводе конной разведки, где было несколько запасных, или у дежуривших ежедневно при штабе конных связных. Что делать, телефонные линии везде протянуть но успели: катушки с кабелем, аппараты еще только дополучали.

Через десяток минут, прискакав в роту к Кирьякову, я застал его за постановкой задачи на штурм дзота взводу младшего лейтенанта Уракина.

На пригорке в землю было врыто приземистое сооружение из бревен и камней, засыпанное сверху грунтом. Три амбразуры могли держать под прицелом близлежащую местность, надежно контролировали дорогу и подходы к высотке. Я подошел к дзоту: место было выбрано удачно, каждый боец мог представить себе, как нелегко под губительными очередями пулеметом приблизиться к этой огневой точке.

– Пожалуйста, можно гранаты рвать, - Кирьяков ткнул каблуком в валун на перекрытии дзота.
– Три наката, да еще вот камней натаскали. Запросто не возьмешь. Так что, Уракин, как будешь решать задачу?