Чтение онлайн

Через линии окопов стали продвигаться бойцы уцелевших подразделений 31-й дивизии. Около полудня на КП состоялся телефонный разговор подполковника С. Д. Василькова с комдивом. Полковник П. И. Чувашов интересовался обстановкой, боевым и моральным духом бойцов и командиров. Командир полка доложил:

– Бомбят. Противник накапливается в полутора километрах слева и справа от шоссе. Подтянулись танки: наблюдали около пятидесяти единиц. Остатки тридцать первой дивизии проходят через боевые порядки.

– Как! Уже проходят? Да они же должны держаться до пятнадцати ноль-ноль!

С минуту командир дивизии молчал, видно что-то решая, а затем сказал такое, отчего у Сергея Дмитриевича даже лицо вытянулось. Он успел все же шепнуть нам, стоящим рядом:

– Командарм на проводе...

Громкий, басовитый голос генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова был слышен из телефонной трубки:

– Товарищ Васильков, приказываю: всех из тридцать первой, кто еще не прошел, оставить у себя. Повторяю - всех! Вам ясно, что полк до подхода других держит оборону за всю дивизию? Стоять насмерть! Все понятно?

– Так точно, товарищ командующий.

Видимо полагая, что перед ними только отходящие части советских войск, гитлеровцы под прикрытием танков перебежками приближались к нашим окопам, лезли до тех пор, пока пулеметчики огнем не прижали их к земле. Спохватившись, они обрушили на оборону полка шквал минометного и артиллерийского огня. Вся передняя линия окопов закипела от разрывов, особенно на участке 1-го батальона. Несколько минут пригорка не было видно - все заволокло дымом.

В бой вступила батарея 903-го артиллерийского полка. Тогда фашисты изменили тактику, пошли справа и слева, намереваясь прорвать линию нашей обороны с флангов. Танки еще не достигли окопов, но уже несколько машин были подбиты: одни горели, другие остановились. Первая атака врага была отбита.

Наконец-то начали подходить батальоны 1153-го стрелкового полка майора М. И. Потиевского. Командир полка минут пять побыл на нашем КП, уяснил обстановку.

– А у тебя тут жарко, Сергей Дмитриевич, - сказал он Василькову.

– Будет жарко: полком держим фронт целой дивизии.

Первая вражеская атака, как я уже говорил, была отбита. Но с большими для нас потерями. Особенно ощутимы они были в 1-м батальоне. Сюда командир полка приказал перебросить один стрелковый взвод из 3-го батальона, три пулеметных расчета и минометный взвод.

– Давай, Науменко, и ты туда иди, - приказал мне подполковник.
– Поможешь комбату советом в случае чего. Наверное, скоро опять немцы полезут.

Добрался я на батальонный КП, комбату сказал, что пойду во 2-ю роту, к Кирьякову. Навстречу мне из хода сообщения вышел политрук Дудников.

– Подкрепление получили?
– спросил я его.

– Получили пулеметный расчет. Кирьяков как раз сейчас определяет огневую позицию для него на правом фланге.

Командир роты правильно оценил обстановку, укрепив правый фланг станковым пулеметом. И позицию для "максима" выбрал удачную, на пригорке, с которого хорошо просматривались и простреливались подступы к участку обороны роты. Это я сразу определил, подойдя к двум пулеметчикам. Они, орудуя лопатами, углубляли окоп, ровняли бруствер.

– Здравия желаю, товарищ лейтенант, - вдруг обратился ко мне один из них.
– Вот и снова удалось свидеться. Командир расчета красноармеец Лихоман, - и он приложил руку к сдвинутой на затылок шапке.
– Не признаете?

Я сразу узнал в нем того самого настырного бойца, который на учебном поле в Ставрополе недели две назад досаждал меня вопросами во время беседы с пулеметчиками.

– Здравствуй, товарищ Лихоман, - ответил я.
– Помню тебя, как же. И стрелял ты тогда здорово. Не разучился?

– Бой покажет, товарищ лейтенант.

И вот фашисты снова пошли в атаку. Снова начали бить их пушки и минометы. Наши окопы тоже ощетинились огнем. Но почему-то молчал "максим" Лихомана. Кирьяков забеспокоился и послал к нему связного.

– Что случилось?
– спросил боец.

– Жду, когда фрицы подойдут поближе, - ответил пулеметчик.

Проявив завидную выдержку, Данила Лихоман нажал на гашетку пулемета в тот момент, когда цепь фигур в серо-зеленых шинелях поднялась в рост. Огонь он вел метко, я заметил, как многие из атакующих немцев падали на землю и уже не поднимались.

Когда группа фашистов все же прорвалась к переднему краю, в дело пошли гранаты. Вражеские минометы и орудия снова открыли огонь. Траншеи и окопы во многих местах завалило при артобстреле. От разрывов бомб, снарядов и мин трудно было дышать.

И вдруг кто-то крикнул:

– Командира убило!

Я оглянулся на голос и увидел лежащего в траншее Кирьякова, наполовину засыпанного землей. Его сразил осколок разорвавшегося невдалеке вражеского снаряда. Вот так в первый же день боя погиб Петр Васильевич.

Прошел через всю гражданскую, а тут... Командование ротой принял политрук В. И. Дудников. В тот же день был смертельно ранен и пулеметчик Данила Лихоман. Не дождалась его жена Фрося. Но об этом я узнал позже, будучи в штабе полка, куда сообщили о боевых потерях.

Острие другой атаки гитлеровцев пришлось на стык 1151-го и 1153-го полков. Немцы бросили туда до 20 танков, 10 из которых прорвались через боевые порядки и начали выходить в тыл нашего полка. Это был критический момент. На КП понимали, что сейчас решается судьба боя.

– Ну, пушкари, на вас вся надежда!
– воскликнул подполковник Васильков, отдавая приказ командиру батареи 45-мм пушек младшему лейтенанту Радченко и командиру батареи 76-мм орудий старшему лейтенанту Костину на уничтожение прорвавшихся танков.

Под минометным и артиллерийским огнем расчеты развернулись, пушки поставили на прямую наводку, коноводы отвели лошадей. Немецкие танкисты, наверное, не опасались встречи с нашими батарейцами и шли без особых предосторожностей.

С КП полка было видно, как фашистские танки разделились на две группы, одна из них двинулась на батарею Костина, другая - в сторону сорокапяток. Артиллеристы открыли огонь. Танки ответили выстрелами из своих пушек. В наших расчетах появились убитые и раненые.

У одного орудия остался лишь заряжающий Иван Волошин. За наводчика к панораме встал младший лейтенант И. Д. Радченко. На сорокапятку шли три вражеские машины. Метким огнем Радченко разбил гусеницу у головного танка, и тот завертелся на месте. А два других повернули назад.

Батарея сорокапяток подбила в этом бою четыре немецких танка. И первым в пашем полку младший лейтенант Иосиф Давыдович Радченко был награжден тогда медалью "За отвагу".

В то время когда батарея Радченко отражала танковую атаку, фашистские снаряды один за другим рвались на позиции 76-мм батареи. Все меньше оставалось людей у орудий. Старший лейтенант Константин Дмитриевич Костин тоже оправдал надежды командира полка. Расчеты его батареи уничтожили два танка.