Чтение онлайн

— М-могу уступить.

— Еще бы.

— Простите, — влезла Мария. — А что за корабль пропал?

— Я вам расскажу п-по дороге.

Зевнув, я подумала, что Дональд зря не принял душ — корабль все же показывает, ага, — и поплелась к носу. От зевков глаза отчаянно слезились. «Что ж меня так разрывает-то?»

На обзорных экранах теплился мрак. Фурриахш мы уже проскочили, так что смотреть было совсем не на что, если вы не поэт. Градары показывали девственно чистый космос, и очень верилось, что в этой дряни кто-то пропал. Можно было включить картинку с задних обзорных камер, но это значило оглянуться назад.

Я лежала и метафорически занималась тем, чем не хотела заниматься в реальности.

Я оглядывалась. Десятки людей полегли, пытаясь нас остановить, мне лень прикидывать, сколько их на моей совести, и хотя бы пилотов семи перехватчиков я полностью пишу себе. Трупы, кровь, прочие прелести жизни и смерти… Так какого же дьявола я вспоминаю тех корчащихся в вакууме нелегалов? Что, весь смысл в том, что они не хотели меня убить? Или смысл в том, что эти, сегодняшние, — хотели?

Загадочная ты штука, смерть.

Я заснула.

* * *

Во сне была точная копия рубки, и на консолях сидел большеголовый силуэт. Силуэт смотрел на меня, и от слепого взгляда становилось не по себе. По законам сна я не могла встать, меня словно придавило сверху невидимой точной копией ложемента, и жуть усиливали обзорные экраны, где все так же плескался чернильный мрак.

— Алекса.

Шепот — свистящий, бесполый.

— А-ле-кс-ссса.

Большая голова растаяла — это был шлем, и силуэт стал похож на человеческий, он плыл ко мне, а я застыла, сердце хотело повторить подвиг Марии безо всяких киберов — ухнуть в живот, забиться среди кишок и барабанить там.

Силуэт склонился надо мной, и за секунду до того, как проснуться в ледяном липком поту, я увидела посеребренное лицо Джахизы.

Снятся ли инквизиторам призраки Гончих? Снятся, снятся. Да еще как. Я ругала свое глупое подсознание за очаровательный сон и, потирая ноющий висок, моргала экранам. Поиски длились не так уж долго: слабый сигнал пропавшего «Маттаха» выпрыгнул на экраны после третьей чашки кофесинта. Дональд спросонья выглядел не менее уныло, чем я, и именно он едва не пропустил нужную метку на альфа-локаторе.

— Ну и что это такое? Гибрид корабля и астероида?

— П-понятия не имею…

«Телесфор» закладывал широкую параболу вокруг обнаруженного «Маттаха». Получаемые видеоданные были занятны, чтобы не сказать больше: правый борт каравеллы оказался словно бы впаян в сопоставимый с ней по размерам кусок породы — силикаты, ванадий и какие-то сложные кремнийорганические примеси.

— Биометрия?

— Размыто. П-признаки жизни есть.

Картинка получилась противная: каравелла не отвечала на запросы, высылала странно искаженные метки, но автоматический «mayday» не подавала. На фоне астероида в борту это выглядело печально.

А еще меня смущало изображение. Черт его знает, чем, но смущало.

Я потерла глаза и уставилась в экран, отсеивая возню Дональда, писк приборов и шепоток виртуального интеллекта, который что-то там подсказывал обормоту. Итак. Каравелла самая обычная, ей лет семь, если судить по страховочному двигателю и обводам кормы. Дрянь, а не корабль, хоть и быстрая посудина. Локационный модуль цел, но рядом каменный нарост глыбы. А где наплывы искореженной органической брони? Где «гармошка» сложенных секций обшивки? И вообще: с какой, черт возьми, встречной скоростью должны были столкнуться каравелла и астероид, чтобы их так впаяло друг в друга? Я прикинула энергию этой встречи, и моему воображению нарисовался эффектный взрыв, испаривший и корабль, и булыжник.

«Не пойдет. Так, посмотрим еще раз».

Двигатели. Выносные стрелы и пилоны. Градарные башенки. Я играла с картинкой, отчетливо понимая, что меня беспокоит не физика — она меня вообще со школы не беспокоила, видала я эту физику. С первого взгляда ясно: с «Маттахом» что-то неправильно, и теперь срочно надо понять, что же именно.

Секундочку. «Маттах»? На борту каравеллы под носовыми локаторами синими заглавными буквами красовалось название корабля.

«Хаттам».

Я заметалась взглядом по каравелле и находила все больше неправильностей — это так легко, когда уже знаешь, что ищешь. Черт, черт, черт, я чуть не пропустила!

— «Телесфор», аварийное торможение!

Рубку залило красным светом, и кратковременная перегрузка сдавила грудь.

— Выполнено, Алекса. Скорость — ноль-ноль, — сообщил виртуал. — Перегрузка…

— Т-ты что… — начал было Дональд, но осекся, потому что я переключила экраны в режим изнаночной навигации.

Нормальный космос стал серым, проявились линии струн, а в пяти километрах от нас, совсем рядом с «Маттахом», обнаружилась пылающая фиолетовая каракатица — прокол сущего, «колодец зеркал» по-барониански. Ну, или по-нашему — «червоточина».

Я смотрела на эту пакость и давила в груди почти суеверный страх.

Каждую обнаруженную червоточину поименовывают, обвешивают эскадрами, стационарными станциями и постепенно заковывают в защитные сферы. Просто так, во избежание. Здесь же, в скучном секторе, где нет даже межзвездной пыли, она торчала себе, никому не нужная, до прибытия «Маттаха».

— Дональд… Испаряем каравеллу. Потом делаем записи у себя в картах и быстренько уходим отсюда.

— П-понял…

Обормот выглядел подавленным. Его взгляд словно прикипел к слабо шевелящемуся окну в иной мир, и он действительно все хорошо понял, что, безусловно, не могло не радовать.

— Т-ты думаешь, они успели там п-побывать?

— Mein Gott, болван! — рявкнула я. — А ты не видишь?

Дональд кивнул и шмыгнул носом:

— «Т-телесфор». Полный заряд «линейки».

— Да, Дональд.

Черт, мне страшно. Наверное, это потому, что второй раз. Первый раз был, когда я стажировалась в западной части Империи в составе флота «Илья». Легкий фрегат, самомнение, первый умелый макияж и преданность делу — вот такая я была тогда. На моих глазах в червоточину «Завийят» провалился потерявший управление патрульный эсминец. Он вернулся оттуда спустя пару часов, облепленный голубоватыми светящимися нитями, и в эфире от него шла только тоненькая мелодия, словно кто-то играл на флейте. Только мелодия — ни меток, ни идентификаторов, ни сигналов бедствия. Биометрия взбесилась, показывая то пятьсот тонн однородной биомассы на борту, то три крохотных живых существа. А уж каким цветом мерцали щиты эсминца… Одновременный залп двух линкоров сжег заразу, но жуть-то осталась.

Говорят, на станциях вокруг червоточин нет иллюминаторов, направленных на аномалию. И плевать, что эта дрянь оптически не различима.

— Получен запрос связи.

«Ох, да ладно.»

— «Телесфор», п-параметры сигнала?

— Третий стандарт, видеокомпонент присутствует, частота…

Третий стандарт — это до двадцати пяти километров, а значит, если не проглядели чего градары, с нами хочет выйти на связь вернувшаяся с той стороны каравелла. Тонкий зуммер вызова бередил тишину в рубке, я смотрела на Дональда, он — на меня.