Чтение онлайн

— Глупость, да?

— Д-да. Нам заплатят д-даже за информацию о «Маттахе».

— Плюс еще открытие червоточины. Хорошо. Тогда давай отбой.

— К-конечно.

Мы почти синхронно кивнули, довольные друг другом.

— Линейный ускоритель заряжен, — сообщила ВИ «Телесфора». — Введите координаты для стрельбы.

Прекратился надоедливый зуммер, который никто из нас почему-то не отключил.

Я улыбнулась Дональду.

Дональд улыбнулся мне, и я облегченно взялась за рукояти ручного наведения. Слава небу, обормот не такой уж безнадежный авантюрист. Хотя я уж не знаю, каким идиотом надо быть, чтобы ответить на вызов с отзеркаленного корабля.

«Телесфор» плавно повело в сторону и вверх, так, что прицельные метки сомкнулись вокруг «Маттаха». Сзади послышался топот, и в рубку влетела доктор Мария.

— Эй, скорее! Там есть выжившие!

Даже не обернувшись, я уже знала, что увижу у нее в руке дугу интерфейса подпространственной связи.

* * *

— Идиотка.

— Но вы же мне не сказали…

— Просто конченая идиотка.

Я натягивала на себя аварийный скафандр — тяжеленную композитную гробину, и настроение у меня было очень подходящее: похоронное у меня было настроение.

— Послушайте, Алекса, может, хватит меня обзывать?

— Я себя обзываю, доктор ты наша. Себя.

В ангаре было холодно и тоскливо, я в упор не понимала, почему мне надо лезть в это пекло. Ну, вышвырнуть в открытый космос эту сердобольную гражданку, которая без спросу на чужие вызовы отвечает. Ну, наорать на Дональда, который решил, что раз там есть выжившие, то стоит их добыть для бонусов при оплате.

Но я-то почему должна лезть в отзеркаленную каравеллу?

— Мне кажется, вам и самой интересно, что там.

«Вот же, м-мать… Это я вслух ляпнула?»

— ДокторМария. Я, наверное, забыла упомянуть, что психологи и психодинамики меня бесят?

— Извините, я учту.

Я обернулась наконец к ней. Карпцова уже влезла в свой «эл-эл-сек» и теперь игралась с настройками кондиционера, не закрывая забрала шлема. И выражение лица всего лишь напряженное, что весьма и весьма интересно — если она, конечно, не ксенобиолог — тех вообще ничем не проймешь.

— Э, Мария? Ты вообще понимаешь, что случилось с этим кораблем?

Доктор Карпцова хлопнула ресницами и задумчиво убрала с лица челку.

— Ну, он вернулся из параллельного мира, да?

Ого. Теперь моя очередь, отдай задумчивое лицо мне.

— То есть как это? Ты вообще в курсе, что такое червоточина и куда она ведет?

Карпцова посопела, покачала головой, а я, не сдержавшись, хихикнула. Ну да, собственно, чего еще ждать? Мы слишком много накопили знаний об этом мире, мы все глубже лезем в свой предмет, и далеко не каждый может позволить себе «общую информацию». «Эрудит прогрессу вредит», — это у нас на гербе сети имперских вузов такое написано. Врут, конечно, потому что, например, сотрудники спецслужб вынужденно становятся всезнайками. Вредителями, так сказать.

— Тогда упрощу…

Я посмотрела на часы: Дональд осторожными кругами подстраивал «Телесфор» под едва заметное вращение вернувшейся каравеллы и выводил фрегат все ближе к цели. С его навыками это займет не меньше пяти минут. Как раз на простенькую аналогию времени хватит.

— Есть наш космос, связанный законами разных умных граждан. Если копнуть его сверхдвигателем, то можно раздвинуть струнную структуру и провалиться в изнанку. Там законов нет, там полный бардак и беспредел: лети, куда хочешь, сколь угодно быстро. Но на самом деле изнанка — только перекрытие между этажами.

Вообще современный сверхдвигатель — это лишь половина аустермановского «дырокола». Изначально огромный, как крейсер, движок просто зашвыривал сам себя сквозь изнанку в другой мир, то есть это потом вычислили, что в другой мир, а до того просто списывали экспериментальные комплексы как уничтоженные. Спустя годы ученики схему упростили, довели Аустермана до белого каления и белой же горячки, а первую модель и все выкладки насмерть засекретили.

И я даже подозреваю, почему.

— Так вот. Червоточина — это естественный сверхдвигатель первой ревизии, который держит канал сквозь изнанку.

— Сквозь изнанку — куда?

— В зазеркалье.

Карпцова изобразила вполне предсказуемую обиду. Не надо мне здесь, док.

— Алекса, я понимаю, что в этом вопросе у вас опыта больше, но это не повод…

— Заткнись, ага? — предложила я, протягивая руку к каземату. Оружейные шкафы распахнулись, показывая весь наш небогатый ручной арсенал. Пока суд да дело, выберем-ка мы себе стволов. — Иди сюда. Так вот. После нескольких встреч с тем, что возвращалось из червоточин, человечество решило туда не лазать.

— Но…

Ага, тяжело представить, да? Верю. Уж врач из лабораторий ЕгоМеча в курсе, куда люди запускают лапки. Обжигаются, но тянут. Пальцы нам режет, а мы все равно лезем.

Только вот здесь совсем-совсем другой разговор.

— Я знаю о пяти случаях в человеческом секторе, Мария, хотя их было наверняка больше. Вот ты себе представь. Разобрала ты себе на память «Маттах» этот. Ну, там флэш-память виртуала выкрутила — на полочку поставить…

Я протянула руку к пистолетам. Пара синхронизированных скорчеров — не пойдет, отдам Марии: это самое простое оружие из того, что у нас осталось после позорища на Х67.

— …Так вот. И просыпаешься ты назавтра, Мария, с пониманием, что жизнь твоя прожита зря, что жизнь твоя — говно. И все, что ты знаешь… Словом, ты поняла.

Карпцова кивнула и подошла поближе, погладила рубчатые рукояти скорчеров. Ага, угадала я: докторша сама к этим тупоносым стволам потянулась.

— А дальше?

— А дальше ты садишься и пишешь пиросимфонию. Или там пятимерную икебану придумываешь.

Мария нахмурилась и икнула с вопросительными интонациями.

— Вот-вот. Я тоже понятия не имею, что это. Но ты придумаешь целое направление в искусстве. Или науке. Или науко-искусстве. Половина человечества будет пускать слюни от восхищения, кто-то блеванет, кого-то особо впечатлительного увезут на психодеструкцию.

Дальше у нас шел тяжелый арсенал с питанием от скафандра, и вот это уже были вещи посложнее. Вот, например, «нигилист» — цвайхендер для особо быстрой ручной нарезки тяжелой пехоты противника. Игнорирует щиты и броню, но тяжелый, как зараза.

Не люблю.

— То есть артефакты из… гм, зазеркалья изменяют разум? — задумчиво спросила Мария. — Какая-то бета-индуцирующая активность?

Ага, вот прямо сейчас. Если бы все было так просто, стали бы огород городить. Я в упор не знаю, что такое «бета-индуцирующая активность», но раз Марии известны эти умные слова — это точно не то.