Чтение онлайн

– Мы пока никого не предаем. Мы храним доверенное королем, чтобы отдать достойному. Я такого не вижу.

– Если в ком-то из потомков Тимаров течет кровь королей...

– В наших жилах - тоже. Может, и побольше...

– Моего брата это не спасло. Как спаслись сами Тимары? Они ведь подстрекали против нас, фактически, стремились к нашему уничтожению...

Луис покачал головой.

– Всего мы не узнаем, малышка. Но... я думаю, что Таламир просто перестарался. Тимары просто хотели забрать у вас регалии, чтобы вручить их достойному, если герцог не согласился... ты ведь не знаешь, возможно, ему это предлагали?

– Не знаю. Никогда теперь не узнаю... я любила их.

– Я тоже любил и мать, и Родригу... я виновен в смерти своего брата. Это был несчастный случай, я не хотел этого, но я виновен.

Алаис коснулась лица любовника. Едва-едва, кончиками пальцев.

– Косвенно и я виновата. Я уцелела там, где они умерли.

– Ты только косвенно, а я прямо. Я никогда не перестану задавать себе один и тот же вопрос, никогда не перестану думать, можно ли было этого избежать... Мать доверила мне младших, и что же? Лусия с ее браком, Родригу умер, Эрико... он хуже, чем умирает, Элисса больна ореховой болезнью, так что, рано или поздно...

Алаис покачала головой.

– Бедный мой, бедный...

И вдруг замерла, пораженная озарением так, что даже пальцы, которые перебирали волосы любовника, остановились.

– Боги!!!

– Алаис?

– Луис, ты никогда не задумывался о том, как хранилась чистота крови?

– То есть?

– Короли никогда не ограничивались одним ребенком. Никогда. При таких условиях земля должна быть в три слоя покрыта потомками Королей, но выживали... единицы. Я чего только не передумала, а это... судьба?

– Судьба?

– У одного народа, о котором ты не знаешь, было такое емкое слово - кисмет. Предопределенность. То, что на роду написано, и как ты не старайся, не изменишь...

– Думаешь, мне было предначертано убить брата, тебе увидеть гибель родных...

– Нет, не совсем так... это другое. У человека есть его ноша, - Алаис тщетно пыталась облечь в слова то смутное, что осознавала самым краем сознания, а оно уходило, пряталось, дразнилось, не давая вытащить себя на свет божий.
– Если мы ее принимаем, несем и стараемся двигаться вперед, она делает нас сильнее. Если нет - мы ломаемся...

– Моим родным никто не предлагал эту ношу.

– Они ее и не приняли. Твои брат, сестра... брату это не нужно, он и так счастлив, сестра боится... Ты тоже мог погибнуть, но ты решил стать - Лаис. Принял кровь, принял род, взвалил на себя ответственность. Я бы тоже погибла, но и я приняла Карнавон, со всеми правами и обязанностями.

– Думаешь, это нечто вроде... как ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись?

– Самоочищение? От тех, кто не может, не хочет... не знаю! Не могу лучше выразить, - Алаис развела руками, - но не удивляюсь, что гибли потомки Королей и герцогов. Тех, кто не был готов... к чему?

– К песне моря в твоей крови?

Алаис кивнула.

– Может быть. Не знаю, но все возможно.

– Подумаем об этом позднее?

– Почему?

– Смотри...

Из пещеры выволакивали Таламира, а следом за ним и барона Ломара.

Глава рода Ирт подошел к паре герцогов, чуть поклонился.

– У нас - все.

– Можно начинать?
– Алаис коснулась запястья.
– Луис?

– Если из них все вытряхнули... да и Ирион с ними! Где проводятся такие обряды?

– Там, где есть море, - Алаис пожала плечами.
– Обоих - или по одному?

Глава рода Ирт недобро усмехнулся.

– Думаю, сначала - барона. Пусть самозваный герцог посмотрит, что его ждет. Барон ведь тоже виновен перед родом Карнавон?

Ответом ему стал короткий кивок Алаис. Женщина высвободилась из рук любовника и принялась спускаться к морю. Остановилась, не подходя к воде, разулась, подхватила подол платья и без особого стеснения заткнула за пояс. Приличия - хорошо, а сухая одежда намного лучше.

Впрочем, никто на ее норки не смотрел, не до того было. Барона подтаскивали к воде, потом грубо спихнули в море, не на самую глубину, нет. Мужчине приходилось где-то до пояса.

Алаис вытянула руку над водой. Ножом, зажатым в правой руке, коснулась запястья левой. Остро отточенное лезвие рассекло кожу, в море закапали черные в звездном свете капли крови.

– Кровь Карнавон, кровью моря! Я требую справедливости! Да свершится месть!

Несколько минут ничего не происходило, даже море притихло. А потом...

Море - вскипело?

Нет, даже не так.

Море обратилось в суп из мурен. Змеевидные тела появлялись словно из ниоткуда, набрасывались на барона, рвали его заживо на части, повисали на руках, вцеплялись в ноги, в туловище...

Барон Ломар закричал длинным жутким криком, и кричал до тех пор, пока одна из рыбин не впилась ему в горло.

Потом он медленно скрылся под водой, но было видно, как разрывают на части и поедают его тело. Вода окрашивалась кровью, и море тут же уносило ее от берега.

Алаис смотрела на страшную картину, не дрогнув. Поделом.

Жалость? Сострадание?

Этого она не чувствовала.

– Тащите второго, - кивнул маританец.

Таламира перехватили поудобнее, поволокли к берегу. Мужчина вырывался, кричал, потом завыл... видя, какая смерть настигла его подельника, он испытывал дикий, почти животный ужас.

– НЕТ!!! Прошу вас, не надо...

Его никто не слушал.

– Алаис!!! Не надо!!!

Алаис и головы не повернула на крики. Не надо... раньше думать было надо, так-то.

Алита тоже кричала. И мать. И брат перед смертью... Те, кто легко губит других так трепетно относятся к ценности своей жизни! Так нежно берегут ее!

И забывают что по справедливости, какой меркой меряете, той и вам отмерено будет.

За что придется расплачиваться ей?

Таламира спихнули к муренам, и все повторилось сначала.

То же кишение змеиных тел, те же хищные пасти... только в этот раз рыбы были не так голодны.

Таламир продержался почти десять минут. А когда красивое лицо навсегда скрылось под водой, Алаис отвернулась.

Месть?

Да, безусловно.

Она понимала, что поступает... жестоко, что убивает отца своего ребенка и когда-нибудь это придется рассказать сыну, и все же...

Было в этом нечто правильное. Смерть за смерть, кровь за кровь. Не прощение, не сидение на шее у государства, не медленное гниение за решеткой, а вот так - жестоко и сразу.