Чтение онлайн

Светлые волосы, почти белые, громадные голубые глаза, невинное личико с алыми губками - и не хочешь, а взгляд задержишь. Вот Шалона и заусило.

А справиться с ним никто бы не смог.

Ольраты - всего лишь тьеры, всего лишь вассалы Тимаров. Всего лишь подчиненные.

Сюзерен обратил внимание на твою дочь?

Это честь!

И не в любовницы, в жены он ее зовет, все честь по чести желает сделать, только вот невеста криком кричит. А отец - что?

Отец доволен. Это ж деньги! Связи! Перспективы!

А что малявка от такой жизни в петлю бы полезла, это неважно.

И братья решили действовать.

План разработал Симон, а осуществлять его предстояло Массимо. Никак не наоборот.

Массимо лучше владел оружием, лучше сходился с людьми, да и путешествий не боялся. Его звал мир... А Симону не хотелось никуда уезжать.

Да и...

И отца одного на старости лет не бросишь.

И от Тимаров как-то отбиваться надо, все ж Шалон не абы кто, брат главы клана, важный человек в герцогстве. А Массимо тут был плохой подмогой. Порывистый, несдержанный... ляпнет что-то не то и не там... и все. И найдут беглецов, и последствия будут печальны.

А вот Симон такой ошибки не сделает.

Не сделал...

Первые десять лет братья даже не списывались. Канал экстренной связи существовал, и раз в год Массимо покупал у одного и того же купца определенное количество ткани, показывая, что с ними все в порядке. Но - и только.

Ни ему вестей из дома, ни от него домой. Иначе - никак.

А сейчас Массимо терять было нечего.

– Шалон...

– Умер. Давно уж. Отец тоже вскоре после него умер. Я женился, четверо детей у меня...

– На ком хоть женился? На Ольне?

Ольна, симпатичная девушка из семьи кожевника, была неравнодушна к Симону. Частенько прибегала пококетничать, посплетничать с Мари...

– Ольне ты нравился. Меня она бы всю жизнь за тебя держала, зеркалом... думаешь, приятно?

– Я?
– искренне удивился Массимо.

– Ты-ты. Просто тебя в то время не чувства интересовали, а другое место.

Массимо фыркнул.

– Это уже детали. Так на ком ты женился-то?

– На Лорейн Тимар.

Вот это был удар.

Массимо как сидел, так и изобразил карася. Рот открыт, жабры хлопают и выражения лица глупое-глупое. Симон от души рассмеялся.

– Эх ты, братец...

– Да как же... Это ж...

Лорейн Тимар была дочерью главы клана. Любимой, родной, второй по счету... правда, дочерей у него было шесть штук, в дополнение к одному-единственному наследнику, и ценил он их не слишком высоко, но все же!

Обычный тьер, с клочком земли, от которого убытков больше, чем дохода, только и того, что родовая гордость...

Симон насладился круглыми глазами брата, и принялся рассказывать.

– Как вы уехали, я у отца один остался. Тимары меня сначала в оборот взяли, потом отговориться удалось, следили, конечно, но я справился. И делом занялся. Сам понимаешь, отец поместье запустил донельзя...

– И что ты сделал?
– Массимо интересовался вполне искренне, сам-то он видел лишь один способ заработать деньги - в наемниках. А Симон, вот, нашел другой выход?

– Прежде всего, я продал всю птицу. На вырученные деньги обновил амбар и купил два десятка хороших атрейских кур. Не резать, нет, я специально людей приставил следить и днем, и ночью, пока они не расплодились, как следует. Год в доме курятины на столе не было, ни яичка, ничего, у соседей покупали... все в развод шло, все в расплод. Пока еще корма укупишь, пока то-се... А потом, когда все окупилось, начал я потихоньку и торговать. Там договор, здесь по рукам ударили... ты ж знаешь, атрейские куры - это вещь!

Массимо кивнул.

Это верно, в Атрее как-то душевно было развито земледелие. Вот Тимары были больше по горному делу, а земля была бедноватой. Кому что дано!

– Когда куры окупились, я несколько овец выписал. Из того же Атрея... и постепенно, потихоньку, вот с коровами не связывался, а овцы, козы, изделия из шерсти и кожи, мясо, одно за другое принялось цепляться, и завертелось хозяйство. Отец, хоть и ругался, а когда дело почувствовал, все мне на откуп отдал. Лет за шесть после вашего побега я хозяйство поднял, пусть и не забогател, но работать и жить можно. Тимары - и те поглядывать начали с уважением. А потом - Лорена.

– Что-то было не так?

– Да. Лорена мне не девушкой досталась, так получилось. У ее деда брат был, у того дочь, у той - сын. Хольс Тимар, та еще тварь, девок перепортил, как дышал... догадываешься, что дальше было?

Массимо догадывался.

Что герцоги, что кузнецы, а суть одна. Девок много, приданого мало, достойных женихов поди, подбери, а кровь играет. Крови не прикажешь...

На это немногие способны, и уж точно не девчонка сопливая...

– Первенец, Макс Ольрат, не мой, - кивнул Симон.
– по крови. Парень копия деда по матери, лицо в лицо, глаза в глаза... Но вырастил его я, любит он меня, и с Лореной у нас все сладилось.

Массимо кивнул. Он догадывался, что брат рассказал далеко не все, но зачем допытываться? Расскажет, если захочет, а нет, так и лезть не стоит.

А Симон глядел на брата, и вспоминал.

Как поймал Лорену у пруда - Мелиона его вела, не иначе. Решил искупаться ночью, а тут девчонка топиться собирается.

Как вытаскивал женское тело из воды, как ругался, отвешивая дурре полноценные пощечины, как рыдала на его плече Лорена.

И как он сделал ей предложения.

А что?

Хоть и не по его плечу деревце было, а вот таким, подрубленным, можно было и взять. Справился.

В ту же ночь потащил Лорену в храм, заплатил, их и окрутили. А с утра, оставив новобрачную спать, он отправился к герцогу в гости. Благо, земли их рядом были, даже и пруд тот приснопамятный на границе с Тимарами был... на их земле, правда, но кому какое дело?

Разговор состоялся тяжелый и трудный. По результатам Симон обзавелся роскошной подсветкой под глазом - бил тесть умело, самому тестю пришлось полежать носом в пол - бить его зять не стал, но скрутить пришлось. А как еще его заставить выслушать?

А Хольс Тимар по результатам беседы лишился шести зубов и приобрел переломы ребер. Думать надо, где гадишь...

И Симон не прогадал.

Богатая родня - хорошо, благодарная и виноватая жена - еще лучше, а ребенок... что - ребенок? Чья корова, того и теленочек будет! Не тот отец, что ребенка заделал, а тот, что на ноги поставил и человеком сделал.

Парень и не знал о своем настоящем отце, ни к чему такое. Лорене грязь на платье, Симону сочувственные взгляды, всей семье позор... не надо. Ребенок - и ребенок, а если кто о чем и догадывается...