Чтение онлайн

Ацу молчал, ошеломлённый услышанным. Мысли тяжело ворочались в голове, не желая укладываться. Сестра Сельви общается с нинъе! Более того, как сказал соученик, – «дружит»!

– Они... только дружат? – Ацу почувствовал, как краска заливает лицо, и едва удержался от соблазна зажмуриться. Вылетевшие изо рта слова хотелось схватить за отсутствующий у них хвост и скорее водворить обратно. Зачем он вообще спрашивает такую глупость?!

Сельви метнул на него короткий острый взгляд.

Ацу закусил губу, сожалея о реплике. Такого нарушения личных границ сокурсник не простит. Но и извинения не исправят дело, только ухудшат.

Оставалось сидеть молча, терзая правой рукой ненадетую перчатку.

– Для блага наших семей предпочитаю думать, что да, только дружат, – Сельви всё-таки разомкнул губы, но тон его отдавал металлическим холодом.

Опустив голову, Ацу невидящим взглядом впился в доски пола.

В голове бешеным водоворотом крутились самые разные мысли.

Надо срочно найти подходящую тему для нового разговора. Продолжать спрашивать Сельви о его семье не представлялось возможным.

– Послушай, нинъе говорил со мною мысленно! – остановилась наконец одна картинка из мелькавших в сознании: наполненные злостью глаза крысёныша и чужой ледяной голос в своей голове. Вторжение.

– Мысленно?! Но это невозможно!

– Я и сам удивился. Но это точно был он.

– Что он сказал? Как? На каком языке? – любопытство Сельви выдавало его неосведомлённость в мыслепередаче.

Ацу задумался. И в самом деле, на каком языке говорил крысёныш? Мысль звучала, как элхеский чистой воды, красивая правильная речь. Крысёныш при всём желании не смог бы так чётко сформулировать.

– Н-не знаю. Я думаю, он говорил по-элхески.

– Но ведь мыслепередачу изучают на старших курсах! – в интонациях Сельви прорезался настоящий восторг. – Не раньше чем третий старший, а то и четвёртый!

Эти слова заставили Ацу недовольно нахмуриться. Опять крысёныш показывает свои способности. Наглый маленький выскочка.

– Может, это зависит и от того, кому направлено сообщение? Тогда понятно, почему вы поняли друг друга, у тебя ведь тоже хорошо обстоят дела с практикой.

Похвала Сельви звучала бы весьма приятно. Если бы не мимолётное «тоже».

– Говорят, чем ближе магические профили, тем легче передавать информацию. Тогда, если вы оба, как говорит Виллиэ, ярко выраженные боевые маги, может быть, это и не так удивительно.

Ацу презрительно фыркнул. Зачем они с Виллиэ так стремятся засунуть его в одну категорию со светловолосым?

– Тем не менее, он ведь всего лишь первокурсник! – Сельви восхищался нинъе будто соученику назло.

– Ладно, я совсем позабыл – ведь я пришёл тренироваться! – подросток вскочил на ноги.

Сельви задумчиво посмотрел вслед сокурснику. Неудивительно, что Виллиэ не может порой подавить усмешку. Иногда Ацу понятен настолько, как не всегда бывают понятны чёрные строки на белом листе. Захватывающее наблюдение.

Лишь бы не дошло до беды.

***

До равноденствия оставалась неделя, и Королевская школа кипела приготовлениями. Старшие расхаживали павлинами: они пережили своё в бытность младшими, теперь можно было лениво ступать по взбудораженным коридорам и разглядывать суету, не принимая в ней участия. Младшие же говорили только о приближающемся празднике – в день равноденствия главная роль принадлежала им.

Уроки третьего младшего превратились в тайное обсуждение предстоящего выступления. Как из года в год свершалось и прежде, этой весной третий младший «предстанет перед Огнём», иначе говоря, стрельбой вознесёт славу стихии. Результат – количество стрел, что поразят мишени, – предскажет будущее Королевской школы на целый год. Чем меньше окажется промахов, тем меньше вероятности, что Огонь взбунтуется и покарает за пренебрежение; чем меньше окажется промахов, тем счастливее станет год и тем больше уважения заслужат лучники. И пусть стрельба в день равноденствия – всего лишь дань традиции, в размеренной жизни Королевской школы праздник играл немалую роль.

– Ну и как? Бойцы уже отобраны? – небрежно поинтересовался Виллиэ.

Виллиэ стрельбу не привечал, на тренировки являлся нечасто. Тем не менее участие в празднествах обязательно для всех, и Виллиэ тоже будет сидеть в зале перед Огнём, пристально обводить взглядом стреляющих и помогать выступлению пройти как следует.

Сельви кивнул.

– Великое пламя – я, – сокурсник начал перечислять бойцов – долг капитана, – второй всполох – Мурасе-Ито, дым – Эвисто, пепел – Дени-эльви.

– Четверо, значит?

Сельви снова кивнул:

– Тебя я попрошу быть смотрящим.

Виллиэ слегка наклонил голову.

– Поджилки трясутся, – смущённо и одновременно радостно признался Тардис, – ведь перед всей школой выступать.

Ацу разделял его чувства, при мысли о стрельбе у всех на виду его грудь словно захлёстывали тугие змеиные кольца. Сельви же казался спокойным, как камень.

Виллиэ барабанил пальцами по краю стола.

– О, – произнёс он вполголоса, всматриваясь во что-то за спиной Сельви.

Столовая шумела, перекликиваясь ребячьими голосами, отдельные группки из первого и второго младших клеили на столах какие-то плакаты, макеты, то и дело в зал забегали одни и выбегали прочь другие.

Невольно все трое: и Сельви, и Тардис, и Ацу – обернулись, выискивая, что вызвало интерес Виллиэ.

Конечно.

Опять этот нинъе.

Светловолосый мальчишка забился в угол столовой, сидел, отгородившись от шума раскрытой книгой, свободной рукой подносил ко рту кружку.

– Как мило, что Хиэлие предоставляет беднякам стипендию, – благодушно сказал Виллиэ, разваливаясь в кресле. – Иначе неимущие не смогли бы здесь учиться.

– Виллиэ, – предостерегающе вымолвил Сельви.

– Я вовсе не против нинъе, что ты, – удивлённо взглянул соученик. – Даже наоборот, мне нравится, что в Королевскую школу путь доступен всем: и бедным, и богатым, и знатным, и не очень. И элхе, и нинъе. Да чего там, скоро сюда и полукровок станут брать.

– Виллиэ, прошу тебя, остановись, – Сельви выглядел безмятежным, но в его голосе слышались опасные нотки.

– Ты что-то имеешь против полукровок? – раздалось в ответ беспечное.

Сельви встал.

На одно ужасное мгновение Ацу показалось, что он ударит Виллиэ, но Сельви лишь смерил собеседника ледяным взглядом, повернулся и зашагал прочь.

– Ой, – пискнул Тардис.

На лице Виллиэ проступила тень раскаяния.

– Огонь, и чего это он так взъелся? Он или помешан на этих нинъе, или ненавидит их всей душой. Знаешь что-нибудь? – вопрос был обращён к Ацу.

– Нет.

– Вот ведь, – Виллиэ смотрел мимо Ацу, в самый угол столовой, – надоели уже эти нинъе.