Чтение онлайн

Тележка остановилась у знакомого, освещённого по-ночному крыльца. Тенки выскочил, привычно подхватывая мешок, кинул вознице две уговорённые монеты.

Взбежал на крыльцо и чуть не столкнулся с выходившим – узнал сразу же. Та девушка с продолговатыми глазами и длинными светлыми прядями, завивающимися на концах.

– Вернулся? – она тоже его узнала, улыбнулась приветливо и немного равнодушно.

– А-а... – ответил Тенки междометием, опять отчего-то смутился и одарил себя замысловатым проклятием. – У вас ведь можно остановиться?

– Конечно, – ответила она легко, повернулась назад, снова юркнула в слепящую яркость общего зала.

Тенки последовал за девушкой.

Она двигалась быстро, юбки только вихрем кружились вокруг ног. Стучала деревянными каблуками по полу. Каблуки были горазды, больше длины указательного пальца. Вот почему она кажется такой высокой.

Разговор с хозяином – сёстры точно были его дочерьми, мало того что Тенки услышал, как старшая называет мужчину «отец», об этом говорило и явное сходство всех троих – завершился быстро, комнату Тенки получил без проволочек.

Юнха удивлённо посмотрела на него: откуда, мол, опять взялся? – наваливая на поднос всякой снеди, верно, для пировавших на заднем дворе гостей. Будущий маг нахально ей подмигнул. Получил в ответ презрительное фырканье, опять эта её кошачья привычка, и девчонка гордо отвернулась.

– Элья, проводи молодого человека, – велел хозяин, и старшая дочь послушно взяла свечу.

Поднимаясь вслед за девушкой по лестнице, едва освещённой колеблющимся огнём, Тенки вслушивался в звонкий стук каблуков. Дробь выбивала мелодию, настраивая на необычный покойный лад – и забывались беззастенчивые слова матери, упрёки во лжи, просящий, жалобный взгляд сестры.

«Элья», сказал хозяин. Похоже на элхеское имя Элие – «девушка, дочь». Похоже, в этой семье и впрямь любят элхеский язык, раз и Юнха, и Элие.

– Вот, – негромко произнесла девушка, отворяя перед ним дверь в тёмную комнату. Пропустив гостя вперёд, зашла следом, показала, где свечи, огниво. В столе обнаружилась даже стопка чистой бумаги – дочь хозяина выдвинула ящик, показывая содержимое, – но Тенки помотал головой – писать сегодня ночью он ничего не намерен.

Она ловко двигалась по комнате, привычно объясняя, где что находится. Сказала, что бельё свежее, показала, как открыть окно, если захочется подышать лесным воздухом: задний двор выходил на опушку леса. Правда, сейчас идея открывать окна не казалась мудрой, в комнату сразу же ворвались шумные вопли пирующих.

Тенки наблюдал за ней, пользуясь сумраком. Высокая на своих каблуках и тоненькая, в длинном холщовом платье, сером, однотонном, она ни минуты не стояла на месте. Юбка вилась у щиколоток. Из деревянных туфель-колодок торчали голые пятки.

– Вот и всё, – наконец сказала она, улыбнулась.

Будущий маг тоже улыбнулся – получилось как-то глуповато, – признательно ответил:

– Спасибо.

Реакция застала Тенки врасплох – Элья вдруг расхохоталась.

Подросток сжался, пытаясь понять, что брякнул такое смешное. Выходило, что ничего особенного. Но девушка смеялась.

Потом замолчала. Окинула его хитрым взглядом, подняла брови домиком, словно едва сдерживая новую усмешку. Вышла из комнаты, чуть задев Тенки краем платья.

В воздухе остался слабый запах лаванды.

– Морской хрен, – пробормотал адепт магических наук, опускаясь на кровать.

За окном горланили песню. По потолку плясали оранжевые всполохи, переплетались тени.

Ночь святого Йани только начиналась.

Сидеть в своей комнате и слушать хвастовство рассказчиков Тенки быстро надоело. Прикинув, что празднующие не успокоятся ещё часа три-четыре, он решил, что с большей пользой проведёт это время внизу, в общем зале, откуда все как раз удалились – именно на задний двор.

Авийе-Лассе поднимался по извилистым путям к вершинам магического искусства; демоны пытались ему помешать, но Огонь хранил смельчака. Удачливый наглец придумывал и претворял в жизнь всё новые и новые заклинания, пользуясь ужасающей смесью магических традиций всех четырёх материков. Ночевал в горах с целью познать аскезу и напивался в знатных домах, дабы проверить свою стойкость к мирским развлечениям.

Словом, веселился, как мог.

Мимо то и дело бегала Юнха: во двор – с заставленными полными кружками подносами, со двора – с угрожающими вот-вот рассыпаться стеклянными пирамидами. Элья не появлялась: видно, девушка прислуживала пирующим во дворе, и оттуда её не отпускали.

Хозяин совсем будто не волновался за судьбу старшей дочери. Неужели настолько уверен, что ничто не может грозить ей на заднем дворе родного дома?

Авийе-Лассе... что там Авийе-Лассе?

Тенки уставился в книгу, разбирая вьющиеся перед глазами строчки. Дробный весёлый стук каблуков заставил его вздрогнуть.

Пахнуло лавандой.

– Чего читаешь? – она вдруг склонилась перед ним, заглядывая прямо в лицо – от неожиданности Тенки отпрянул. Это движение снова заставило девушку захихикать.

От её волос шёл запах костра и хмеля.

– Книгу, – ответил Тенки, видя перед собой тёмно-голубые глаза, прикрытые просто невразумительным количеством длиннющих ресниц.

– Какую книгу, глупый? – она выглядела слегка пьяной. И насмехалась.

– Тебе не понять, умница, – ядовито ответил Тенки, выразительно приподнимая одну бровь – этому трюку он научился у Ацу.

Девушка снова захохотала – свободно, заразительно, пробирающим до корней волос смехом.

Выпрямилась, глянула сверху вниз, приказала:

– Дай руку!

Тенки послушно протянул ладонь, недоумевая, зачем ей. Вокруг кисти обвились тёплые тонкие пальцы, потянули повелительно:

– Иди сюда.

Ведя его за собой, она толкнула незаметную дверь в широком коридоре гостиницы, втащила подростка внутрь.

Тут пахло то ли крысами, то ли кошачьей мочой – впрочем, если не принюхиваться, не так шибало в нос. Тенки увидел мельком какие-то инструменты, похожие на черенки лопат, составленные друг на друга вёдра, непонятные мешки.

Элья закрыла дверь, и Тенки вмиг ослеп. Прислушался, пытаясь определить, где она. Прошуршала юбка, и на плечи ученика Королевской высшей школы легли прохладные девичьи руки.

Её дыхание пахло вином.

Её губы отдавали вином.

Она долго его целовала, не произнося ни слова. Только целовала, как-то жадно и в то же время по-взрослому, ведя за собой. Распустила шнуры Тенкиной рубашки, запуская внутрь руки. Пальцы её прохладно щекотали кожу.

Тенки коснулся длинных застёжек холщового платья, неумело справился с воротом. Обнажил грудь, потянув вверх облегающую маечку.