Чтение онлайн

Аналогично, евангелист Лука сообщает, что в конце концов царь Ирод успокоился, стал насмехаться над Иисусом, «уничижил» его. Затем приказал одеть арестованного в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. Пусть, дескать, прокуратор сам разбирается. Не мое это дело. Люди, присутствовавшие при допросе Иисуса у Ирода, вполне могли решить, что к ним привели странного, блаженного человека, не понимающего происходящего. Хотя на самом деле таковым Христос, конечно, не был. Именно такую картину и рисует нам иранский Эпос.

□ По Фирдоуси, военачальник Пиран и Кей-Хосров благополучно покидают дворец Афрасьяба. Аналогично, согласно Евангелиям, Иисуса отправляют из дворца царя Ирода обратно к прокуратору Пилату, не высказав никаких серьезных обвинений.

Здесь соответствие обрывается. В Евангелиях далее описывается предание Христа на казнь, а в этом месте поэмы Шахнаме ничего подобного о судьбе Кей-Хосрова не говорится.

ВЫВОД. В иранской поэме Шахнаме также отразился евангельский рассказ о суде Пилата и суде царя Ирода над Христом.

Мы продолжаем наше движение по второму тому Шахнаме. Как оказалось, первая его половина рассказывает, в основном, о событиях XVI века на Руси. Далее мы увидим, что вторая половина данного тома тоже говорит о Руси-Орде, а именно, о начале Великой Смуты конца XVI – начала XVII века.

За историей Сиавуша в поэме Шахнаме следует большой раздел под названием «Месть за Сиавуша», с. 266-355. В нем около девяноста страниц. Основные действующие лица тут следующие.

□ Туранский царь Афрасьяб. Выше он отождествился у нас (частично) с царем-ханом Иваном Грозным. Такое наложение сохраняется и в разделе «Месть за Сиавуша», однако здесь к образу Грозного примешивается много сведений о царе Борисе Годунове. Фирдоуси относится к нему отрицательно.

□ Туранский царевич Кей-Хосров, сын Сиавуша. В настоящем разделе он является, как мы покажем, фантомным отражением царевича Дмитрия (а точнее «двух Дмитриев», сыновей Ивана Грозного). Отношение Фирдоуси к Хосрову – весьма положительное.

□ Иранский царь Кей-Кавус. Если раньше под этим прозвищем в Шахнаме иногда выступал Иван Грозный, то теперь этот литературный образ будет частичным отражением польского короля Сигизмунда III. В данном разделе персидской поэмы Кей-Кавус описан нейтральными красками.

Жизнеописание Сиавуша мы изучили в предыдущей главе. Выяснилось, что в значительной степени это – персидский рассказ об Иване Молодом, сыне Ивана Грозного (в Библии он описан также как полководец Олоферн). Кроме того, под прозвищем «Сиавуш» в других главах иранского Эпоса выступает также князь Андрей Курбский, предавший Грозного и бежавший в Ливонию. История «персидского Сиавуша» теснейшим образом переплетена в Шахнаме с историей Есфири (Елены Волошанки). То есть попадает в эпоху Опричнины на Руси XVI века, когда разгорелась яростная борьба Опричнины с Земщиной и когда вспыхнул конфликт Православной церкви с ересью жидовствующих (латинян-протестантов). Напомним, что, в терминологии Библии, сначала иудеи победили персов (в честь чего и был установлен праздник Пурим), но потом персы (то есть русы) нанесли ответный удар. Один из эпизодов этой тяжелой борьбы описан на страницах западно-европейских летописей как известная Варфоломеевская ночь.

Следовательно, есть все основания предположить, что далее Фирдоуси перейдет к описанию Опричнины в Руси-Орде и междоусобных войн, заполыхавших, как следствие, во многих провинциях Великой Империи. Наш прогноз оправдывается.

Само название главы «Месть за Сиавуша» уже многозначительно. Иран начинает мстить Турану за гибель Сиавуша. Сказано: «Толпами шли к Могучему (Ростему – Авт.) люди иранской земли. О павшем питомце скорбя все сильней… "Готовьтесь, о витязи, грянет война, суровой, не легкою будет она… Отмщу я! Моя булава и булат бесчестье и гибель злодеям сулят"… И ропотом гневным на эти слова откликнулось войско. БУРЛИЛ ВЕСЬ ИРАН, НЕИСТОВОЙ ЖАЖДОЮ БИТВ ОБУЯН. Казался он логовом яростных львов. Клич грозный взлетел до седых облаков…

Меч брани на свет извлечен. Торопят начало кровавой борьбы бой гонга и вой медногорлой трубы. На месть Афрасьябу поднялся Иран – так в бурю, волнуясь, шумит океан… Иранское войско в поход собралось, над ним кавеянское знамя взвилось» [876:2г], с. 270-271.

Далее на многих страницах (а именно, стр. 272-288) иранский Эпос описывает многочисленные сражения. Мы не анализировали их подробно ввиду большого количества запутанных деталей. Нам важна лишь общая характеристика этого бурного периода – яростные столкновения Ирана и Турана. То есть, как мы теперь понимаем, Руси-Орды (здесь – Турана), то есть метрополии Империи, – с Западной Европой (здесь – Ираном). В частности, с Ливонией.

Затем на страницах Эпоса возникает новый и очень интересный сюжет. Туранский царь Афрасьяб (Борис Годунов?) начинает опасаться юного царевича Кей-Хосрова (Дмитрия?), сына Сиавуша. Царевич находится в Туране, целиком во власти Афрасьяба. Однако, поскольку вокруг кипит война мести за Сиавуша, туранский шах, ясное дело, боится, что Кей-Хосров окажется в стане врагов. По мнению шаха, выход один – умертвить царевича. Царь вызывает к себе полководца и царедворца Пирана, опекавшего Кей-Хосрова.

«Пирану промолвил туранцев глава: "Спрошу о постылом питомце твоем: что делать нам с ним? Поразмыслим вдвоем. Коль будет он найден Ростемом, и тот похитит его и в Иран увезет – то станет от дива рожденный юнец владыкой, присвоит кеянский венец. СЮДА ПРИВЕЗИ, УМЕРТВИ ТЫ ЕГО – веления не отвергай моего!"», с. 288.

Вероятно, здесь звучит хорошо известная из русской истории романовская версия, согласно которой, Борис Годунов якобы отдал приказ умертвить царевича Дмитрия, поскольку тот был прямым наследником Ивана Грозного и мог претендовать на престол. Историки пишут так: «Со времен Н.М. Карамзина обвинение Годунова в убийстве Дмитрия стало своего рода традицией.

"Злодейское убийство" незримо присутствует в главных сценах пушкинской трагедии о Борисе Годунове. Именно Карамзин натолкнул Пушкина на мысль изобразить в характере царя Бориса "дикую смесь: набожности и преступных страстей"» [777], с. 67.

Романовская версия гибели Дмитрия темна и противоречива. Тем более запутаны детали возможной интриги при дворе Годунова против Дмитрия. Обратимся поэтому к персидскому источнику, который в этом месте более подробен.

Итак, царедворец Пиран предстает перед лицом Афрасьяба и выслушивает приказ: умертвить ничего не подозревающего царевича. Но Пиран упирается, и хочет сохранить тому жизнь. Он увещевает Афрасьяба: «Хосрова убить замышляешь ты зря. Слугой твоим выход иной измышлен, и, верно, одобрен тобой будет он. Суровый юнцу уготовим мы плен, его отвезем в отдаленный Хотен. Дозволить нельзя, чтоб злоречье врагов царя заклеймило навеки веков», с. 288-289.